Цитаты из книги 巴黎圣母院

Когда творишь зло, твори его до конца.

Книга убьет здание.

— Вы теперь убедились, что он не в своем уме? — шепнул он куму Туранжо. — Он не верит даже в астрологию!

Ничто не делает человека склонным к рискованным предприятиям, как ощущение невесомости своего кошелька.

Считая пульс короля, Куактье выказывал все большую и большую тревогу. Людовик XI смотрел на него с некоторым беспокойством. Куактье мрачнел с каждой минутой. У бедного малого не было иного источника доходов, кроме плохого здоровья короля. Он извлекал из этого все, что мог.

Крупнейшие памятники прошлого - это не столько творения отдельной личности, сколько целого общества; это скорее следствие творческих усилий народа, чем яркая вспышка гения, это осадочный пласт, оставляемый после себя нацией; наслоения, отложенные веками, гуща, оставшаяся в результате последовательного испарения человеческого общества; словом, это своего рода органическая формация.

...последствия великих событий неисчислимы.

Мечтательное настроение легче всего приходит, когда преследуешь хорошенькую женщину, не зная, куда она держит путь. В этом добровольном отречении от своей свободной воли, в этом подчинении своей прихоти прихоти другого, таится смесь какой-то фантастической независимости и слепого подчинения, - нечто промежуточное между рабством и свободою.

Изобретение книгопечатания - величайшее историческое событие.

Последствия великих событий неисчислимы.

Горожане Парижа знали, что молитва и судебная тяжба далеко не всегда являются надежной защитой городских привилегий, и потому имели про запас на чердаке городской ратуши некоторое количество ржавых аркебуз.

Не люблю я козлов за их бороду да за рога. Ни дать ни взять — мужчина.

А как свежа и весела, точно уже овдовела!

Мужчина с женщиной не станут читать «Отче наш».

Великие здания, как и высокие горы, — создания веков.

Это была одна из тех неладно скроенных голов, где разуму столь же привольно, как пламени под гасильником.

Феб де Шатопер тоже кончил трагически. Он женился.

Бывают в жизни минуты, когда даже неверующий готов исповедовать религию того храма, который окажется близ него.

для матери, потерявшей ребенка, день этот длится вечно. Такая скорбь не стареет. Пусть траурное одеяние ветшает и белеет, но сердце остается облаченным в траур.