Цитаты из книги มหาวิหารนอเทรอ-ดาม แห่งกรุงปารีส

...Он вспомнил, - ибо он обладал прекрасной памятью, а память - это палач ревнивцев, - как  странно звонарь однажды вечером глядел на плясунью.

Анаксагор говорил, что он живёт на свете, чтоб любоваться солнцем. И потом, я имею счастье проводить время с утра до вечера в обществе гениального человека, то есть с самим собой, а это очень приятно.

По словам Гиппократа, секрет вечного здоровья id est: cidi, potus, somni, venus, omnia moderata sint*.

* Таков: в пище, в питье, во сне, в любви — во всем умеренность (лат.).

- А знаете ли вы, что такое дружба? - спросил он.
- Да, - ответила цыганка. - Это значит быть братом и сестрой; это две души, которые соприкасаются, не сливаясь; это два перста одной руки.
- А любовь? - Спросил Гренгуар.
- О, любовь! - промолвила она, и голос её дрогнул, А глаза заблистали. - Любовь, - это когда двое едины. Когда мужчина и женщина превращаются в ангела. Это - небо!

Когда человека всерьёз занимает какая-нибудь мысль, он находит её во всём.

Любовь подобна дереву: она растёт сама собой, глубоко пуская в нас корни, и нередко продолжает зеленеть даже в опустошенном сердце. 

Флер-де-Лис закрыла лицо руками, чтобы ничего не видеть. - Прелесть моя! Хотите, вернемся в комнату? - спросил Феб. - Нет, - ответила она, и глаза ее, закрывшиеся от страха, вновь раскрылись из любопытства.

Неистовым порывам северного ветра не сорвать плаща с путника, между тем как солнце, изливая на него свои лучи, малопомалу так пригревает его, что заставляет его остаться в одной рубашке.

Для всех, кто знал о существовании Квазимодо, Собор Богоматери кажется теперь пустынным, бездыханным, мертвым. Что-то отлетело от него. Исполинское тело храма опустело; это только остов; дух покинул его, осталась лишь оболочка. Так в черепе глазные впадины еще зияют, но взор уже угас навеки.

... троякого рода повреждения искажают облик готического зодчества. Морщины и наросты на поверхности - дело времени. Следы грубого насилия, выбоины, проломы - дело революций начиная с Лютера и кончая Мирабо. Увечья, ампутации, изменения в самом костяке здания, так называемые "реставрации" - дело варварской работы подражавших грекам и римлянам ученых мастеров, жалких последователей Витрувия и Виньоля. Так великолепное искусство, созданное вандалами, было убито академиками.

- Люблю ли я тебя, ангел моей жизни! - воскликнул капитан, преклонив колено. - Мое тело, кровь моя, моя душа - все твое, все для тебя. Я люблю тебя и никогда, кроме тебя, никого не любил. Капитану столько раз доводилось повторять эту фразу при подобных же обстоятельствах, что он выпалил ее единым духом, не позабыв ни одного слова.

Надо говорить не "полицейский", а "фараон". Так и запомни, молокосос.

Вино доводить до гріха навіть мудреців.

Кохання подібне до дерева, що виростає само по собі,глибоко пускає в нас своє коріння й нерідко продовжує зеленіти навіть на руїнах нашого серця.

Всяка лиха думка невблаганна і прагне свого здійснення.

Велике діло вінчання! Хіба люди менше кохають одне одного, якщо їх не побризкають латинню в попівській крамничці?

- Жеане, Жеане, вас чекає сумний кінець. - Зате початок був добрий!

Щоб зіпсувати настрій цілому зібранню гарненьких жінок, досить появи однієї, кращої за них усіх.