Цитаты из книги Грани сумерек

... это вообще как гвоздь в пятку.

... — Без понятия — ответил на мой вопрос оперативник, монтируя из сыра, хлеба и колбасы некую конструкцию, которую «бутербродом» назвать было уже сложно...

— А если нет? Это не отказ, я просто хочу понять полноту перспектив.

— Конец весны — начало лета — хуже нету — мрачно процедил оперативник — В природе благодать, все цветет, пахнет, щепка на щепку лезет, а у нас одни хлопоты. Нечисть да нежить после зимы как с цепи срывается. Само собой, в какой-то момент надо выпустить пар, вот и орем друг на друга. Без зла, просто для разрядки.

Достойного врага следует уважать даже тогда, когда он занес топор над твоей шеей.

— Василиса открыла холодильник, который я как раз сегодня более-менее заполнил разной вкусной едой — Н-да. И хорошо, и плохо. Хорошо, что у тебя женщины постоянной нет, не придется никого убивать. Плохо, что есть мне тут нечего. Жирное и калорийное я не хочу, а больше у тебя ничего нет. — Не хочешь есть — не пачкай… К-хм… Моську. Пей пустой чай без сахара. А если бережешь цвет лица — так и без заварки. — Придется — ведьма, вздохнув, закрыла дверцу...

...себе купить хотел, но после передумал. В кредит лезть не хотелось, потому что берешь чужое и на время, а отдаешь свое и навсегда, а копить деньги я сроду не умел, ни тогда, ни сейчас...

— Все как ты любишь — темно, тихо и едой пахнет. Правда, той, которую уже кто-то ел, но это не так важно.

Ты подарил ей надежду. Не станет тебя — не станет ее. — «Почти все» — не значит «совсем все»

... не идти на конфликт. У него в руках было сильнейшее оружие — финансы. Сколько бы пробегали на безденежной воле эти мальчишки, за года привыкшие к тому, что в кармане пусто не бывает? Три месяца? Полгода? Никак не больше. Вернулись бы к Серебряному, никуда не делись. Может не все, но половина — точно.

А Полоз одного жаждал — все под себя загрести — золото, каменья драгоценные, судьбы людские. Все. Даже баб, и то в основном чужих охмурял, замужних, потому как кусок чужого пирога он всегда сочнее да слаще чем свой собственный.

— Вообще я говорю о поездке за город. Нет, не в Лозовку, не переживай. Я еду к моим родителям, в фамильное каркасно-щитовое поместье, вольготно раскинувшееся на шести сотках.

... такое коленце никто ещё не выкидывал, это уж точно. Ты — первый. В историю войдешь. В анналы. — Олег, если ты сейчас не объяснишь мне что к чему, то сам пойдешь туда, куда меня занес. С той разницей, что в этом слове будет не хватать одной буквы «н»!

С другой — я столько разного всякого повидал, что уверенно говорить о том, что кто-то где-то когда-то ни при чем, не стану. По крайней мере до той поры, пока сам в этом детально не удостоверюсь.

Я тут передачу смотрела по телевизору, так там сказали, что понимание — путь к принятию моральных ценностей других людей.

Теперь речь полицейского уже не рвала резкостью наш слух, наоборот, она лилась как вода небольшого ручейка в лесу, успокоительно журча.

Опять же стоит признать — интересная женщина. Очень интересная, хоть некая стервозность в лице и ощущается. Так часто бывает — некоторые особенно устойчивые черты нашего характера рано или поздно становятся частью внешности.

— Я слушаю вас — поторопил меня голос в трубке — Алло? — Добрый день — отозвался я — Просто думаю, как правильно с вами начать беседу, а после перейти к ее сути.