Цитаты из книги Counterfeit

Равенство – это когда у меня есть выбор, даже если мой выбор не тот, который сделала бы она.

Я понимала, что хорошие друзья по колледжу меня исправят, а плохие утянут на дно, и что у меня лишь крошечный клочок времени, чтобы сделать правильный выбор.

И я так рада, что вовремя сдержалась, потому что теперь, с того места, где я сейчас сижу, исповедуясь вам, я понимаю то, чего не могла понять в детстве: поделиться тайной – значит заставить других нести твое бремя; молчать – значит щадить их.

У всего есть цена. Весь фокус в том, чтобы не переплачивать.

Только не смотрите на меня вот так. Вы же уже поняли, что я не застрявшая в прошлом домохозяйка, несущая патриархальный бред. Мама обычно смотрела на меня таким же взглядом, как будто не могла поверить, что так упорно боролась за гендерное равенство, только чтобы увидеть, как её дочь сдаёт позиции. Но её поколение не понимает одного. Равенство – это когда у меня есть выбор, даже если мой выбор не тот, который сделала бы она.

Когда я впервые сюда приехала в возрасте трёх лет, я была ошарашена, увидев толпы китайцев, выходивших из аэропорта. Тут все похожи на нас! – воскликнула я, и мама с папой так хохотали, что на нас начали оглядываться.

Вот что я ещё скажу насчёт Винни: она не велась на шумиху. Ей было наплевать на моду и статус. Вступив в игру, она носила эти абсурдно дорогие сумки и роскошные драгоценности, как стюардесса покорно натягивает телесные чулки. Это была просто часть униформы, и Винни сделала бы всё, чтобы максимизировать прибыль.

Вы тоже регулярно сюда приходите? Нет, ответила Винни, я не живу в Сан-Франциско. Тогда, значит, я вас перепутала с кем-то другим. Тут так много ориенталов, и все они тратят, тратят, тратят, – она многозначительно посмотрела на «Биркин» Винни. Я испуганно вжалась в банкетку, но Винни ничем не выдала своих чувств. Она допила эспрессо и сказала: нас больше миллиарда. Мы повсюду. Хорошего дня.

Что за муж замораживает банковские карточки жены?

Это была её страна, страна для самых странных из странных и самых смелых из смелых. Именно Винни показала Аве, что такое эта страна: лесной пожар, лобовое столкновение, испуганная лошадь, норовящая сбросить седока, чертова беспилотная машина. Это единственное место в мире для таких фриков: как они, торгашей, мошенников, единорогов, королев.

Я спросила, для чего нужны номерки. Он сделал вид, что не понял вопроса. Цифры. На девушках. Ах, это. Чтобы легче было выбрать девушку, какая вам понравится. Но я мало что об этом знаю, я прихожу только петь. Босс Мак здесь познакомился с Линьлинь? Это был искренний вопрос, но Кайзер Ши хихикнул. У Линьлинь высшее образование. Она бы умерла, если бы вас услышала.

Все поверхности бутика были блестящим, золотым светом. Продавщицы в юбках-карандашах и накрахмаленных белых рубашках стояли, как часовые, за стеклянными прилавками по разные стороны зала. Одна была китаянкой, другая – белой женщиной средних лет; вероятно, их так подобрали, чтобы угодить тем и другим транжирам.

Наша родословная походила на перевернутый треугольник, надежно балансирующий на вершине.

...она глубоко вдыхает запах своей подруги, которая пахнет теперь не дорогой туалетной водой, а травой, дождём, древесным дымом. Она оборотень, эта Винни, всем сердцем принимающая любые обстоятельства. Она настолько самобытна, что изменения, кажется, только ещё больше усиливают то, кто она есть на самом деле.

Как вы уже поняли, детектив, избегать конфликтов – главная заповедь семьи Вонг.

Но я всю жизнь так себя чувствую – как будто проживаю её ради кого-то другого. Сначала ради родителей, потом Оли, а теперь вот ради Винни. Собственно говоря, я так привыкла двигаться на автопилоте к какой-то внешней цели, что никогда не останавливалась, чтобы подумать, куда я сама хочу попасть.

...я понимаю то, чего не могла понять в детстве: поделиться тайной - значит заставит других нести твое бремя; молчать - значит пощадить их.

...азиатские семьи...сильно отличаются от белых. Мы не говорим с родителями так, как вы. То есть мы, конечно, говорим с ними, но не о о наших страхах. нашей боли, наших самых сокровенных и мрачных тайнах.