Цитаты из книги The Marriage Plot

Последовавшие дни были в жизни Митчелла одними из самых мучительных. Он бродил по раскаленным улицам, потея, борясь с детским желанием зареветь. Ощущение было такое, будто с неба опустился огромный ботинок и раздавил его своим каблуком, как давят сигаретный окурок на тротуаре. Он все время думал: «Я пропал. Мне конец. Он меня убил».

— Знаешь, что означает «парадиз»? — спросил он.

— Разве не то же самое, что «рай»?

— Это означает «сад, обнесенный стеной». Заимствовано из персидского.

Он был страшно удивлен, обнаружив, что секс, когда его предлагают в открытую, вот так (как нередко случалось в его фантазиях), на деле оказался не только нежеланным, но и пугающим.

Мадлен садилась на постель немного почитать печальную старую книжку, чтобы та воспряла духом.

Университет был не похож на реальный мир. В реальном мире люди упоминали имена, желая щегольнуть их известностью. В университете люди упоминали имена, желая щегольнуть их загадочностью.

Болезнь, из-за которой искажалось его восприятие в целом, позволяла увидеть собственные недостатки с мучительной ясностью.

Подобно отцу Митчелла, он обладал внушающими доверие свойствами - был добросовестен, здравомыслящ, мужественен - и при этом вел жизнь, посвященную интеллектуальному совершенствованию, какую обычно не ведут отцы.

Просвещение - продукт угасшего желания. Желание не приносит полного удовлетворения - только частичное, до тех пор, пока не придет черед следующего искушения. Да и то лишь в том случае, если тебе повезет добиться того, что хочешь. А если нет, твоя жизнь так и проходит в безответных страстях.

Когда ты — Супермен, проблема в том, что все остальные страшно медлительны.

Фармацевтические компании всё делали не в том порядке. Вместо того чтобы начать с изучения заболевания и затем разрабатывать лекарство от него, они сперва разрабатывали лекарства, а потом пытались понять, для чего они годятся.

Рихтер отвергал всякие увертки. Не можешь ответить на возражения Шопенгауэра — изволь разделять его пессимизм.

— У меня трава есть, — сообщил Годфри. Он показал пакет. Леонард сунул туда нос, и депрессия отступила еще на шаг. Пахло словно в джунглях Амазонки, как будто сунул голову между ног туземной девушки, никогда не слыхавшей про христианство.

...безоговорочный нигилизм в интеллектуальном смысле ничем не лучше безоговорочной веры.

Внезапно небо прояснилось, и Митчелл, подняв глаза, увидел стальные опоры моста. Он вздымался в небо, словно колесо обозрения, окаймленный цветными лампочками. Внизу, под ними, текла река Хугли, непроницаемо черная, в ней отражалась красная неоновая вывеска железнодорожного вокзала на другом берегу. Митчелл перегнулся через борт, чтобы взглянуть на воду. Если он сейчас выпадет из повозки, то нырнет прямо вниз с высоты нескольких сотен футов. Никто никогда не узнает.

Она стала вести себя свободнее, переодеваться в его присутствии, говоря лишь: «Не смотри». Он и не смотрел. Он отводил глаза и слушал, как она раздевается.

И знаете, я одну вещь поняла в промежутке между наркотиками и депрессией. Депрессия гораздо хуже. Депрессия — это тебе не то что взял и слез. От депрессии не вылечишься. Депрессия — она как болячка, которая все не проходит и не проходит. В голове у тебя болячка. Надо просто осторожно, не трогать, где болит. Да только она там так навсегда и останется.

Просто суметь вспомнить, что когда-то давным-давно счастье было таким вот простым.

Тогда-то Леонард понял одну важную вещь о депрессии. Чем ты умнее, тем хуже. Чем лучше работает твой мозг, тем сильнее тебя раздирает депрессия.

Теперь он был влюблен без памяти — чувство одновременно потрясающее и страшное.