Отзывы о книге Hiroshige

Какая яркая красота. Перед нами маленькая форточка в иной мир, настолько маленькая, что в нее почти ничего не проходит, кроме самих этих растиражированных отпечатков, ничего об авторе, кроме скупых строчек «родился-отказался от наследственной должности начальника пожарной станции-поменял псевдоним-поменял псевдоним-поменял псевдоним-умерла жена-женился снова-умер во время эпидемии». Япония в первой половине XIX века явно пребывала в состоянии, характерном для России до Петра – личных документов не оставалось, поэтому даже небольшое расширение биографии за пределы черточки между годами рождения и смерти выглядит достижением.

Но при этот социальная структура удивительно напоминала европейскую, о чем так любопытно писал в Родословной абсолютистского государства Перри Андерсон. Поэтому и переход к капитализму шел и без европейской учености и премудрости, следовательно у нас есть обширное творческое наследие Хиросиге, наследие удивительное – не картины, а массовые отпечатки его рисунков, выполненные в многочисленными типографиями. Разные тиражи сильно отличаются оттенками и даже красками, ценятся то первые, то самые яркие, но нельзя однозначно сказать – как это видел сам автор? Представьте, если бы в Европе не было картин маслом, а только книжные иллюстрации, и мы бы судили о таланте художников только по разным тиражам книг.

Но пусть все это лишь эфемерные следы художника, даже они позволяют посмотреть (через ту самую форточку) на мир Японии, которая совсем еще не то, что сейчас, но уже подверглась нескольким волнам европейских влияний. Влияний в том числе и на художников – Хиросиге явно что-то узнал из переведенных книг о перспективе, а импортированная берлинская лазурь (по-английски она не менее мило называется Prussian blue) дала возможность рисовать ночь.

Тем любопытнее, что Хиросиге, со всем его юмором, любопытным отношением к людям и некоторой дистанцированностью от них к концу жизни, уже не был традиционным японским художником. Не был, но именно он, со своими чуть скрытыми европейскими влияниями, так поразил и вдохновил европейских художников конца века XIX. Собственно, те имитации его картин, что создал Ван Гог, удивительно вдохновенны. Еще забавнее то, что для орнамента Ван Гог использовал японские знаки, которых не было на копируемых работах Хиросиге, но были на других, и Ван Гог копировал их без содержания, поэтому в сумме они дают бессмыслицу. Просто красивые непонятные знаки. Каким наивным и любопытным был мир всего 150 лет назад.

слева Хиросигэ «Вечерний дождь в Атаке на Великом мосту», справа вариация на тему Ван Гога

Буду банален – меня впечатлил тот же дождь, что и Ван Гога. Есть в этой работе с линиями дождя и мостом что-то трогающее, такая легкая грусть, что она вроде бы и не грусть. Настоящее искусство должно создавать впечатление, не правда ли? И с этим Хиросиге явно справлялся.

Я погрузилась в прекрасный мир старой Японии, в который меня погрузил Хиросигэ. Я не могу поверить, что, знакомясь с моими любимыми с художниками ранее, я не доставила себе труда поискать его гравюры. Так, мой любимый Ван Гог также восхищался талантом Хиросигэ, даже перерисовывал некоторые его гравюры. Я их видела и подмечала их красоту, но не ознакомилась с первоисточником! Стыд и позор! Художник - график, он работал над направлением укиё-э. Это направление стремилось запечатлеть образы изменчивого мира. Даже дословно этот термин переводится как "картинки вечно меняющегося мира". Сначала это искусство было основано на буддийском постулате об иллюзорности и бренности земного существования. Позже это направление служило для того, чтобы запечатлеть радости жизни. Наш путь короткий и непредсказуемый, поэтому стоит плыть по течению, насаждаться жизнью, принимать все так как оно есть. Такими соглядатаем жизни стал Хиросигэ. Он - автор около 5400 гравюр. На всех этих гравюрах мы видим жизнь, во всех ее проявлениях. Ночная жизнь городов, праздники, мифология, каждодневный труд, гейши, животные, природа - все это есть у него. Водовороты Наруто в Ава, 10-ый месяц 1855 года, серия "Знаменитые виды более шестидесяти провинций" Монастырь Кинрюдзан в Асакуса , гравюра из серии "100 видов Эдо" Ясная погода после снегопада на станции Камэяма, ок 1832-1834, серия "53 станции Токайдо" "Лисьи огни" у Железного дерева переодеваний в Одзи, гравюра из серии "100 видов Эдо" Порой, смотря на его некоторые гравюры, испытываешь неясное чувство тревоги. Вот группа путников, поднимающихся в ночи по опасному склону. Или воин, прославившийся своей жестокостью, видит приведения убитых им людей. Но между тем - как это возможно? - чувствуешь и какое - то особое чувство умиротворенности. Ночной вид Мацутияма и канала Санъябори, гравюра из серии "100 видов Эдо" Тайра - но Киёмора видит приведения, ок 1840 Что хочется отметить отдельно по каталогу - он прекрасно составлен. Достаточно подробный - для меня, совершенно не знакомой с японским искусством все было разжевано, все особенности упомянуты. Кроме того, читатели могут узнать об особенности жизни японцев, их сословиях, времяпрепровождении. И что очень интересно - рассказывается, как выполняется гравюрная техника - каким же сложным оказался процесс!!! Как итог - эстетическое удовольствие, расширение кругозора. И в заключении еще парочка любимых гравюр. Сливовый сад в Камэйдо, гравюра из серии "100 видов Эдо" Снег в Кисодзи, серия "Снег, луна и цветы", 1857 год.