Цитаты из книги Zuhause: Die Suche nach dem Ort, an dem wir leben wollen

Прошлое продолжает жить в нас – как повторяющийся нарратив или же, напротив, как нарратив, который не рассказывается и который мы бессознательно воспринимаем как лакуну. Оно продолжает существовать в виде переноса моделей поведения и мыслительных фигур, а также чувств, которые мы считываем с лиц родителей, бабушек и дедушек. Зачастую оно живет внутри нас собственной тайной жизнью, подспудным знанием воздействуя на все наши убеждения и поступки. Оно влияет на то, как мы движемся по миру.

Мы склонны считать, что место, где мы чувствуем себя дома, — это нечто вроде предопределения. На самом деле наши истории о доме суть истории того, как мы сперва обживаемся, потом уезжаем и обживаемся заново. Это истории последовательных совпадений, которым мы придаем большое значение в ретроспективе; исторических сломов, над которыми мы не властны. В этом смысле чувство дома и принадлежности всегда обманчиво.

Никто не может смотреть на жизнь абсолютно нейтрально. Не существует точки зрения из ниоткуда. Взгляд каждого человека на жизнь, его подход к жизни и способ видеть мир сформировались в конкретном месте и в конкретной сфере – семейной конфигурации, социальной среде, – которые он не мог выбрать сам. Этот базовый отпечаток остается на всю жизнь.

Для многих из нас слово «дом» до конца жизни будет сквозить воспоминаниями о мире детства, пусть этого мира уже давно и нет. Для многих из нас они всегда будет источником тоски.

Я считаю, это глубоко человечно – предаваться тоске по месту своего фактического происхождения и раз за разом возвращаться к нему в повествовании. Также глубоко человечно пытаться продолжить собственную историю в месте, напоминающем о том, где мы берем начало.

Существовать всегда означает переступать собственные границы и горизонты.

Неправильно идеализировать мир, из которого мы родом, неправильно понимать дом как сферу, обходящуюся без фундаментальных трудностей. Для многих из нас это самое сложное место в жизни: там мы переживаем больше всего конфликтов, там мы испытываем больше всего трений – другими словами, там мы больше всего чувствуем себя чужими.

Мысль, что не бывает, да и не может быть идеально-го дома, одновременно пугает и утешает. Куда бы мы ни переехали, мы всегда столкнемся с собой, своими историями, психическими предпосылками, вытеснениями – другими словами, всем тем, от чего нам жутко.

Дом – это не рай, из которого нас изгнали. Такого рая никогда не существовало. Искать дом не значит искать город получше, регион покрасивее, любую другую страну. Искать дом означает найти в мире точку, где мы окажемся на своем месте, и это место будет прежде всего у нас внутри, и его еще предстоит выстроить.

По мнению Деррида, простить можно и без такой просьбы, даже если прощаемое непростительно, если, чтобы простить, нужно преодолеть невозможность прощения. И все же: некоторые преступления столь велики, для него нечто, что дается лишь в том случае, если тот, дальше, даже если договориться и примириться.

Часто говорят, от своего происхождения не убежать. Думаю, так оно и есть. Но это не значит, как многие считают, что нельзя жизнь отлично от родителей и предков.

Разве дело не в том, чтобы жизнь включала в себя нечто большее, чем траектория одиночества по земному шару? Чтобы не было нужды прятаться и убегать? Разве не в том, чтобы найти место, где можно вообразить будущее? Где в одной точке сойдутся все нити жизни? Не в том ли, чтобы собрать осколки своего я на которые оно разбилось за эти годы, и соединить их, создав что-то новое?

Мы никогда не утратим воспоминания и переживания из раннего детства, не избавимся от всех тех «я», которыми нам довелось быть, что они всегда будут в нас активны, нравится нам это или нет, осознаем мы это или нет. Это значит, нужно признать все грани своего происхождения, своего «я», если хочешь существовать в ладу с собой и максимально использовать все возможности, которые только есть в этом мире.

По мнению Барта, мы все склонны прочитывать город как текст, как последовательность адресов, историй и вещей, которые мы знаем. Но в то же время познать город можно только «шагом, взглядом, привычкой и опытом». Место, в котором живешь, можно сделать своим, своим пространством опыта, только «этнографически».

Ощущение было такое, словно я подвел черту, которую до сих пор не мог провести. Порой сломанные вещи должны оставаться сломанными. Не все в жизни получается.