Цитаты из книги Rasmuss - klaidonis

- Знаешь, что я подумал, Оскар?
- Почем мне знать. Верно, что-нибудь шибко умное и дельное.
- Я подумал, что, когда бродяжничаешь, тогда всё вокруг, на что ни поглядишь, твоё.
- Ну тогда ты, стало быть, не прогадал. Конечно, если вот всё это - твоё, - сказал Оскар, показав рукой на чисто вымытый дождём лес и луга, озаренные утренним солнцем.
Он остановился и поглядел вокруг:
- Боже милостивый, до чего же красив белый свет в эту пору! Немудрено, что человека тянет отправиться в дорогу.
Расмус радостно подпрыгивал рядом с ним.
- И всё вокруг наше. Березы наши, и озеро наше, и все колокольчики,  и дорога, и все лужи!
- Нет уж, лужи-то твои, - ответил Оскар,  - с меня хватит одной, если ты её мне подаришь. Я и её могу отдать, когда захочешь.

И тут Расмус вдруг понял, что значит быть бродягой. Так вот, значит, что это такое, осенило его. Можно делать всё, что хочешь. Можно есть, спать и ходить по дорогам, когда тебе вздумается. Чувствуешь себя свободным, на удивление свободным, как птица в лесу
Ошеломленный своим открытием, семенил он рядом с Оскаром. Он уже чувствовал себя бродягой и смотрел на окружающий мир глазами бродяги. Он смотрел на дорогу, лентой петляющую по лугам и перелескам, скрывающую тайну за каждым поворотом. Он смотрел на зеленые рощи, на мирно жующих коров, на красные крестьянские домики, на только что проснувшихся работниц, чистящих молочные бидоны, на работников,  качающих воду в корыта для лошадей. В домах ревели ребятишки, возле будок лаяли ценные собаки, а в хлевах мычали стельные коровы, тоскуя по привольным пастбищам. Он прислушивался ко всему и смотрел на всё, как смотрит бродяга.

Вокруг было так тихо. На противоположном берегу красиво и печально куковала кукушка, отчего человек становился как-то добрее. — Это какая-то шальная кукушка, — сказал Оскар. — Лето кончилось, и ей пора превращаться в ястреба, неужто она этого не знает? Оскар сидел на берегу и брился, глядя в осколок зеркала, который он достал из своего волшебного рюкзака. — А у нас в школе учительница говорила, что это только суеверие, будто после середины лета кукушка становится ястребом, — крикнул Расмус из воды. — А ты докажи! — предложил Оскар. — Докажу! Ведь ты, Божья кукушка, не становишься осенью Божьим ястребом. — Нет, тут уж ты прав. — Оскар закончил бриться, достал латунную расческу и стал причесывать свои кудрявые волосы. — Ястребом я никак не стану.

- Я принц крови, - начинал Альбин из своего угла, он всегда начинал так. Он утверждал, что его отец родом из королевской семьи, а сам он попал в приют по чистой случайности.

• Это случилось, когда я был маленьким красивым ребенком, - говорил Альбин. - Но, когда я вырасту большой, я разыщу своего отца, и тогда вы увидите, черт возьми! Кто был добр ко мне, получит от меня подарки.
• Спасибо, Ваше Величество, - говорил Стуре-Петер. - Расскажи, что мы получим.

От страха Расмус еще крепче уцепился за ветку. Он молил бога, чтобы фрёкен Хёк поскорее убралась восвояси. Долго так висеть он бы не смог, а стоило бы ему хоть чуточку расслабить руки, как он медленно опустился бы вниз и очутился бы перед фрёкен Хёк. Да к тому же на нем была казенная рубашка в голубую полоску, которая уже издали бросалась в глаза. Другое дело - птицы! На деревьях их почти невозможно заметить. Природа наделила их защитной окраской - объясняла им учительница в школе. А к приютским ребятам природа была не столь благосклонна и не наделила их защитной окраской, поэтому Расмусу оставалось только горячо желать, чтобы фрёкен Хёк уходила поскорее, пока он не сорвался с ветки.