Цитаты из книги Птицы Америки

Адриенна осталась наедине со своим гневом — атавизмом девичества, неуместным и неизменным.
Она обнимала родителей на прощание - пустые дряблые мешки - мысленно спрашивала: «Куда вы сбежали?»
Время, подумала Адриенна. Какое колоссальное мошенничество.

Так она теперь познавала мир — по случайным фразам собеседников за обедом; экстракт из других людей в растворе её собственной смутной боли, немой внутри себя. Это и будет для неё знанием — обращение в слух, опустевшие руки, променад чужого опыта в опустевших анфиладах её собственного мозга, поиски места, куда бы присесть.

— Это дом оседает, - сказал Теренс.
— У него было сто десять лет, чтобы осесть, смею надеяться, что он давно с этим покончил.
— А вот крыша может съехать в любом возрасте, - сказал Теренс.

Он чувствует, что устал. Ещё он чувствует, что ему обрыдло стараться, обрыдло жить и страшно умирать.

Когда Тереза только начинала заниматься юриспруденцией, она, чтобы перебороть страх выступлений в суде, скандировала про себя: «Меня все любят. Меня все любят», а когда это не помогало, переключалась на «Убей! Убей! убей!».

Дело не в том, что церемонии важны сами по себе Церемонии сами по себе ничего не значат. Нули. Но такие нули, которые играют роль местозаполнителей они обозначают границы чисел и уравнений, охраняя их. Их нужно пройти — и, пройдя, двигаться дальше, из- ведать силу их пустого благословения и больше не те рять времени, тоскуя по ним.

Можно ехать как угодно быстро и уехать как угодно далеко, но этот мир всё равно тебя догонит и пронзит.

Требовались оптовые партии надежды и отчаяния , и их приходилось размещать в сердце рядом, как попало, словно оно было страной третьего мира.

Это жизнь показывает смерти неприличный жест

Как всё стремится в чёрную бездну — кроме слов, которые собираются во времени, как молекулы в пространстве, ибо Господь есть не что иное, как акт — акт! —языка.

Она обнаружила у себя в сердце, как в разжимающемся кулачке, маленькие чёрные дыры, где материя с антиматерией взаимно уничтожились, и выбросилась туда, и стала падать, падать.

Как мать она была придирчивой злыдней и теперь очень радуется, когда дети ведут себя так, будто не помнят этого

Однажды его вызвали к декану юридического факультета и сделали выговор за пропуски собраний профессорско-преподавательского состава. Декан сказал: "Из-за этого вы теряете в возможном повышении зарплаты около тысячи долларов в год". "Только-то? - ответил Билл. - В таком случае оно стоит каждого цента".

Табу, связанные с возрастом, направлены на то, чтобы внушить нам: жизнь очень длинна, и с ходом времени мы совершенствуемся, становимся мудрее, лучше, знаем больше, чем в молодости. Это миф; если его не будет, молодёжь поймёт, что мы такое на самом деле, начнёт нас презирать, а потом убьёт. Мы оставляем их в сладостном неведении, беззащитными; скрываем, что впереди ждёт лишь старческая слабость и сожаления.

... Эбби видела ее лицо без маски. И поняла, что эта мощная, пылкая женщина пуглива и меланхолична. Она была грозной лишь для виду. Она просто пыталась что-то доказать, пыталась - совершенно бессмысленно - бросить вызов своим страхам и преодолеть их. Вместо того, чтобы попросту научиться с ними жить, потому что, черт возьми, с ними так или иначе жить придется.

Она не могла бы сказать, что чувствует. Ничего не чувствовала. В конечном итоге все эти безумные выходки, на которые себя подначиваешь, ничего не меняют. Желание, веревочка на запястье, далекий путь - вот из чего они состоят.

Живя в прошлом, человек всегда знает, что будет дальше, и тем лишает себя возможности удивляться. А это истощает, искривляет душу.

Жизнь обнимает тебя лишь на краткий срок, мимоходом, и все, кого в этой жизни встречаешь, одинаково далеки от совершенства, одинаково хотят как лучше и одинаково безумны.

Может быть, подумала она, так и начинается нежность: когда звучит маловероятная фраза, когда кто-то сказал именно то, что было нужно, – неожиданное и желанное.