Цитаты из книги Un verdor terrible

Любая задача становится простой, если посмотреть на неё с достаточного расстояния.

Парадоксы и противоречия квантовой механики не укладываются ни в одной голове. Она будто свалилась на Землю, как астероид из космоса, а мы ползаем вокруг него на карачках, как обезьяны, играем с ним, бросаем в него камни и палки, но так и не можем понять по-настоящему.

Не нужно выкалывать себе глаза, чтобы увидеть субатомные частицы, достаточно закрыть их и представить.

Мышьяк — терпеливый убийца. Он прячется в тканях организма и копится там годами. Цианид, напротив, убивает быстро, не дает дышать.

вовсе не атомные бомбы, компьютеры, биологическое оружие или климатическая катастрофа, а простая математика меняет мир до такой степени, что совсем скоро, всего через пару десятков лет максимум, мы не сможем понять, что значит - быть человеком

уж лучше потерпеть, чем обращаться к врачу

Богиня Кали – самая сострадательная, она дарует своим детям мокшу, освобождение; она любит своих детей любовью, далекой от нашего понимания.
Ее черная кожа – символ пустоты, превосходящей все формы жизни, космическая матка, в которой зарождаются все явления.
Гирлянда из черепов – символ эго, которое она отделила от основного объекта определения, то есть от тела.
Темная Мать кастрировала Шрёдингера во сне; это лучший подарок, – ведь пока не лишишься чего-то, не появится новое осознание.

даже ученые больше не понимают мир

Шварцшильд твердо верил: математика, физика и астрономия - единая область знаний, которую необходимо понимать как одно целое. Он знал: Германия способна превратиться в цивилизацию, подобную Древней Греции, но для этого нужно поднять науку на ту же высоту, какой уже достигли немецкое искусство и философия.

Любая материя дуальна. Всё — не то, чем кажется.

В свете открытия Гейзенберга прежние предположения превращались в химеры. То, для чего нам не дотянуться, не будущее, но и не прошлое. Это настоящее. Даже состояние одной крохотной частицы нельзя постичь до конца. Как бы мы не рассматривали основы под лупой, всё равно что-нибудь останется размытым, неопределённым, неточным. Реальность будто всегда позволяет нам видеть мир чётко лишь одним глазом.

Вовсе не атомные бомбы, компьютеры, биологическое оружие или климатическая катастрофа, а простая математика меняет мир до такой степени, что совсем скоро, всего через пару десятков лет максимум, мы не сможем понять, что значит — быть человеком. Мы и прежде не понимали, только теперь все становится хуже.

Вы знаете, что первый признак психологических проблем — неспособность распоряжаться собственным будущим? Подумайте об этом, и вы поймете, до чего невероятно, что мы вообще можем контролировать хотя бы час собственной жизни. Как трудно следить за своими мыслями!

Сегодня ни у кого нет времени для вечности. Только у детей. У детей и у пьяниц, но не у вас, серьезных людей, которые вот-вот изменят этот мир.

До чего удивителен космос и до чего капризны законы оптики и перспективы, - ведь даже маленький ребенок может одним пальцем закрыть Солнце.

Шварцшильд твердо верил: математика, физика и астрономия – единая область знаний, которую необходимо понимать как одно целое. Он знал: Германия способна превратиться в цивилизацию, подобную Древней Греции, но для этого нужно поднять науку на ту же высоту, какой уже достигли немецкое искусство и философия. Ведь только «посмотрев целостно, как смотрят святые, безумцы или мистики, можно разгадать устройство Вселенной».

Впервые в монументальной живописи прусскую синь использовал Питер ван дер Верфф в картине «Погребение Христа» (1709).

Мы поднимаемся, мы падаем. Мы можем подняться после падения. Кто мы — определяет поражение.

Мудрость приходит с потерей. Ее узнаешь слишком поздно и только если проиграл.

Гай Давенпорт