Цитаты из книги Ночная сучка

Когда она сама себя назвала ночной сучкой, это была, конечно, добрая безобидная самоирония – потому что такой она была женщиной, с чувством юмора, умеющей посмеяться над собой, нисколько не похожей на чопорных или чересчур ранимых дамочек, неспособных разглядеть смешное там, где можно разглядеть оскорбление, – но вскоре после того как она впервые так себя назвала, она обнаружила у основания шеи полоску пробивавшихся жестких черных волос и спросила себя – какого хрена?

Она больше не отдыхала как следует, не ела как следует, ничего не делала как следует. Она была постоянно уставшей, капризной и беспокоилась о своем теле, о том, менялось ли оно и, если да, что означали эти изменения.

Переутомленная, доведенная до предела, измученная и несчастная, постоянно на грани, каждое утро она вставала и оставалась в вертикальном положении в течение всего дня, полураздавленная фантастической способностью просто не спать, как спала когда-то.

Ей нравилось быть собакой, потому что собаке можно лаять и рычать, и не нужно оправдываться.

Но тут появился ребёнок. Она понимала,что будут трудности, но не такие, с которыми она не могла бы справиться. В конце концов, в наше время женщины уже не обязаны хоронить себя заживо ради детей. Они могут работать в офисе или из дома. Могут работать, работать и работать целыми днями, если захотят !

Он исходит из нас, объясняла она в интервью. Он вырывается из нас, буквально разрывает нас пополам в потоке страшной боли, крови, дерьма и мочи. Если ребенок не может сам попасть в мир, его вырезают ножом. Его вынимают из нас, а вместе с ним разрезают наши органы, которые потом зашивают обратно. Возможно, это самый жестокий опыт, который может испытать человек, кроме самой смерти.