Цитаты из книги Perdida

I still missed my magazine - I hid copies like porn and read them in secret, because I didn't want anyone feeling sorry for me. I looked up, and both Tanner and Go felt very, very sorry for me.

"Как бы это понравилось ребенку", - подумал я тогда. Яркие цвета - так легко запомнить, какой флаг какой стране пренадлежит. Вот тебя Финляндия, а вот Новая Зеландия. Мавритания - улыбка циклопа. А потом я поняла, что это должно понравиться не какому-то ребенку, а НАШЕМУ - моему и Эми.

Я согласна спрятать еще глубже наши отношения. На самую-пресамую глубину. Но не забывай, что дело касается и меня. Мне нужно тебя слышать. Хотя бы раз в день. Просто звони, когда улучишь минутку. Раз в день, Ник… каждый день. Иначе я просто сойду с ума. 

Мы обещали друг другу никогда не засыпать в лохом настроении. Уступайте, договаривайтесь и не ложитесь в постель сердитыми...

А компромисс - это, как нам твердят (твердят и твердят), прежде сего умение уступать друг друг. И это главное в браке.

А у нас рождалась новая, незабываемая традиция - Эми уходила вдаль, оставляя меня за бортом как нечто недостойное усилий.

Мы с Ником иногда смеемся, хохочем вовсю, вспоминая, какие ужасные вещи женщины заставляют делать мужчин, чтобы те доказали любовь. Бесцельная работа, бесполезные жертвы, бесконечные мелкие уступки. Мы называем таких мужей дрессированными обезьянками.

"Я та сука, которая делает тебя человеком".

А разве женщины не считают, что все мужчины в душе двенадцатилетние сопляки?

Везде я чувствовал себя как в тюрьме. Дверь открылась, дверь закрылась. Дверь открылась, дверь закрылась. И везде меня преследовал страх.

Я знаю, что так будет лучше. Но это слишком далеко от той жизни, которую я рисовала в воображении. Не могу сказать, что все так плохо, но... Если бы мне предложили на выбор миллион вариантов моего будущего, я не догадалась бы выбрать этот. Вот почему мне тревожно.

Ты не запуганный ребёнок – ты боец, который не берет пленных.

Когда я думал об Энди, мои кишки не скручивало в узел, как при мысли о жене, — постоянный страх возвращения в дом, где меня не ждут.

Мой муж вырвал меня из привычного мира, чтобы быть ближе к своим больным родителям. И вот теперь, похоже, он утратил ко мне всяческий интерес. Так же, кстати, как и к своим родителям.

Когда кто-нибудь умирает, а его родня продолжает вести привычный образ жизни, всегда слышишь: имярек этого как раз и хотел. А вот мне этого почему-то не хочется.

Моя мама завжди казала своїм дітям: якщо збираєтеся щось зробити і хочете дізнатися, чи це погана ідея, то уявіть її як статтю у всесвітньо відомій газеті.

Ник усиленно просил прощения. Что еще можно делать усиленно? Ну разве что потеть.

В этом они похожи на Ника, который раз за разом отрывал от меня по куску моей истиной сущности : "Ты слишком серьёзна, Эми, ты слишком напряжена,Эми, ты чересчур много рассуждаешь, ты чересчур много анализируешь, ты больше не веселишь меня, с тобой скучно, Эми". Он безжалостно отбирал мою независимость, мою гордость, мое самоуважение. Я отдавала , а он брал, брал, брал. Он выбил у меня из-под ног опору.

«В один прекрасный день пережаришь для нее сыр, а потом мне позвонят и скажут, что ты свалился с крыши и разбился насмерть.»