Цитаты из книги Izvēle

Главное – сказать “да” самому себе, принять самого себя в качестве ведущей цели, осознанно совершать все действия и никогда не забывать об этом с учетом всех неоднозначных проявлений; воистину это испытание, которое подводит нас к пределам возможного.

Мы​ не​ в​ состоянии заказать себе жизнь, в​ которой не​ было​ бы места ни​ горю, ни​ боли. Но​ мы​ можем решить стать свободными, спастись от​ прошлого и​ наслаждаться жизнью сейчас. Это и​ есть выбор​ — выбор в​ пользу свободы.

Наше будущее – сумма в уравнении, где одно слагаемое – намерения, а другое – обстоятельства.

Свобода заключается в том, чтобы принять то, что есть, и простить себя. Открыть свои сердца навстречу чуду, которое существует сейчас.

«Делать то, что я делаю и как делаю, могу только я».

Перфекционизм представляет собой обратную сторону нашего убеждения, что в нас что-то разрушено, — а скорее всего, разрушены мы сами. И тогда мы маскируем свои руины научными степенями, достижениями, дипломами, наградами — обвешиваемся разными клочками бумаги, ни один из которых не способен исправить то, что мы всю жизнь стараемся отремонтировать.

Я не хочу, чтобы вы, услышав мою историю, сказали: «Мои страдания не так значительны». Мне хочется, чтобы вы сказали: «Если она смогла, смогу и я».

«Мы не знаем, куда нас отправляют. Мы не знаем, что будет дальше. Просто запомни: никто не отнимет то, что у тебя в голове.» Эти слова, которые я никогда не забуду, сказала мне моя мать.

Чтобы стать героем, следует предпринимать действенные меры в судьбоносные моменты жизни, нужно активно реагировать на несправедливость и прилагать усилия, чтобы мир менялся в лучшую сторону. Чтобы быть героем, требуется великая сила духа.

Вот вечно я даю этому покойнику лишать меня возможности самопознания!

Я безумно злюсь на Белу, даже не столько за отсутствие такта, сколько за его способность быстро и безболезненно выходить из состояния душевного надрыва.

Распространите любовь везде. Будьте собственным уникальным, самым добрым покровителем.

Мы сидим в тишине, в нашей общей и каждая в своей боли.

Трудно жить там, где [другие] относятся к тебе с ненавистью, и при этом самим не превратиться в хищников.

Именно поэтому сейчас я против того, чтобы патологический посттравматический стресс назывался расстройством. Это вполне естественный процесс, а не реакция расстроенной психики на травму.

Думаю, в ту ночь он так потерялся во тьме, что сам едва не стал тьмою. Но этого не случилось. Он сделал выбор и все-таки не превратился в пустое место.

Займу свой разум выбором. Одна травинка или другая? Вот что значит выбирать.

«Я не могу верить в Бога, который позволил такому случиться», – говорит каждая из них. Мне понятно, что они имеют в виду. И все-таки мне всегда казалось, что нетрудно осознать: это не Бог убивает нас в газовых камерах, в канавах, у обрыва, на ста восьмидесяти шести ступенях. Убивают люди.