Цитаты из книги Izvēle

Я не знаю, что моя привычка всех успокаивать и поддерживать — привычка притворяться — только усугубляет наше положение.

Можно и не получить того, чего хочешь, - но, даже если этого не случится, ты все равно станешь лучше, потому что будешь лучше знать, где находишься, у тебя будет больше информации,и ты столкнешься с реальным положением вещей, а не реальностью, порожденной твоим страхом.

Самое трудное - собственное сомнение.

Прошлое не оскверняет настоящего, а настоящее не умаляет прошлого.

Очень часто кризисные ситуации помогают нам становиться лучше, они парадоксальным образом подталкивают человека к росту, хотя иногда способны уничтожить его; опасные ситуации нередко "вынуждают людей произвести переоценку своих жизненных установки изменить их в соответствии с новым, более глубоким пониманием собственных возможностей, идеалов и целей.

Освобождение от беспокойств оставляет меня наедине с зияющей пустотой, которую я не знаю, чем заполнить.

Боль, приносимая знанием, странным образом милосердна.

Отсутствие инструмента рождает в ней жгучую злобу. Бурную, громкую, упрямую. Меня это восхищает в сестре. Моя злость обычно обращена к самой себе и сгущается где-то в легких.

Быть может, она сознательно низводит всеобъемлющий страх, порожденный вопросом "Что будет с нами дальше?", до очень конкретного и очень личного опасения, что у нее уродливые губы и вообще она не достаточно привлекательна, чтобы найти мужчину. А может быть, эти вопросы отражают глубоко спрятанную неуверенность человека в себе, связанную с его сущностной значимостью.

И вот моя сестра дрожит, страдая от какой-то боли. Если сказать, что я не сплю, спросить, что случилось, если оказаться свидетелем ее душевного надлома, она не останется наедине с тем, что привело ее в такое состояние. Но если я притворюсь, что сплю, то не буду для нее зеркалом, отражающим эту новую боль; а ведь я могу стать избирательным зеркалом: показать ей то, что она хотела бы в себе взрастить, и оставить невидимым остальное.

Мы не знаем, когда и как мы сломаемся.

Мне и Магде приходится прилагать массу усилий, чтобы добиться хоть чего-нибудь, однако и я, и она абсолютно уверены, что, сколько бы мы не вкалывали, этого всегда будет недостаточно. У Клары другое: ей нужно беспокоиться, что в любой момент она может совершить фатальную ошибку - и потерять все.

Героизм - это скорее наши психологические установки и совокупность наших индивидуальных и социальных привычек. Это образ жизни. И особый способ самоконтроля.

Траур очень важен. Но когда он длится чрезмерно, он становится средством избегать горя.

Я искренне верю, что важнее всего то, что происходит внутри нас. Я также верю, что необходимо жить в согласии с нашими ценностями и идеалами – нашей моралью. Я верю, что важно защищать то, что правильно, и противостоять тому, что несправедливо и бесчеловечно. И я верю в выбор. Свобода заключается в изучении доступных нам вариантов выбора и в изучении последствий этих вариантов выбора.

Мою профессиональную деятельность следует определять моим внутренним состоянием – но не той маленькой отличницы, которая пытается угодить другим и завоевать их одобрение, а той, кто уязвим и пытлив, кто принимает себя и готов к развитию. Следовательно, моя работа с пациентами будет осуществляться за счет внутренних ресурсов моей личности – цельной, подлинной и самобытной.

Находясь в условии полного одобрения, человек легко сбрасывает свои маски, освобождается от самоограничений и начинает строить жизнь в согласии с собой.

Мы не в состоянии заказать себе жизнь, в которой не было бы места ни горю, ни боли. Но мы можем решить стать свободными, спастись от прошлого и, невзирая на то, что выпало на нашу долю, объять все возможное.

Меня страшит, что выйдя замуж за Белу, я отказалась от ответственности за свои мечты в обмен на защиту, которую он мне мог обеспечить. Теперь те черты характера, которые когда-то привлекали меня в нем: заботливость и способность прокормить семью, - кажутся удушающими. Наш брак представляется мне отречения от самой себя.