Цитаты из книги Джен Эйр

Нет ничего более нелепого, более слабого, чем существовать ото дня ко дню будто в ожидании невероятного изменения в обстоятельствах.

I can live alone, if self-respect, and circumstances require me so to do. I need not sell my soul to buy bliss. I have an inward treasure born with me, which can keep me alive if all extraneous delights should be withheld, or offered only at a price I cannot afford to give.

Моими принципами никто не занимался. И, может быть, они слегка одичали от недостаточного внимания к ним.

С ним не нужно было все время сдерживаться, подавлять веселость и живость. С ним я чувствовала себя совершенно непринужденна, так как знала, что ему хорошо со мной. Все, что я говорила или делала, казалось, либо ободряло его, либо приводило в более легкое настроение. Какое восхитительное чувство! Моя натура расцветала— в лучах его близости. Он вдыхал в меня жизнь, как и я в него.

"Мистер Рочестер так умел приказывать, что вы поневоле ему повиновались."

Тот,кто идет по живописной местности к эшафоту,не смотит на цветы, улыбающиеся ему по пути.

Жадность слушателя опережает речь рассказчика. Я советую вам жить безгрешно и желаю вам умереть спокойно.

В глазах Эббот я, видимо, была кем-то вроде Гая Фокса в жестком платьице.

Так разве целая жизнь, посвященная служению людям и совершенствованию ближних, не будет правильно прожитой жизнью!

Нет счастья выше, чем чувствовать, что люди любят тебя и радуются твоему присутствию!

– Сейчас, сэр. Плечо забинтовано, остается рана у локтя. Она, кажется, и тут поработала зубами? – Сосала кровь… говорила, что высосет мое сердце, – пробормотал Мейсон.

Я смотрела и испытывала горькую радость, несравненную, и все же болезненную радость – чистейшее золото со стальным острием муки, радость, подобную той, какая может охватить умирающего от жажды человека, знающего, что источник, до которого он с таким трудом добрался, отравлен, и все же страстно припадающего губами к божественной влаге.

Говорят, что гении самоуверенны. Не знаю, была ли мисс Ингрэм гением, но ее самоуверенность поистине поражала.

"Mon ange!" [Мой ангел! (фр.)] - разумеется, так тихо, чтобы это мог уловить только слух влюбленной, когда, следом за ней, из экипажа выпрыгнул какой-то человек.