Дарина

Глава 1

В свои тридцать два года Клавдия выглядела на все сорок. Окружающим объясняла это плохой генетикой. Даже если не спрашивали, говорила: «Мне всего лишь тридцать два. Такая вот генетическая предрасположенность – выглядеть старше своих лет». Начинала с этого любое знакомство, любое собеседование и изрядную часть разговоров. И сильно обижалась, оскорблялась даже, когда на День рождения или другие праздники ей вручали омолаживающую косметику и подарочные сертификаты в салоны красоты.

– Да мне не поможет, – говорила, – это наследственное. Лучше бы кофемашину купили. Деньги на ветер.

И переспорить Клавдию было невозможно.

Упрямство тоже было унаследовано.

– У меня и папа упертый, – объясняла, – препирается до хрипоты по любому поводу. Сладу с ним нет.

И с азартом ввязывалась в любую перепалку, самозабвенно, запальчиво, словно это было делом принципа, а не поиском истины.

Подруги Клавдии проявляли терпение и снисходительность, полагая, что если не считать непреклонности, излишней прямолинейности и местами бесцеремонности, характер Клавдии был вполне уживчив и крайне добросердечен. До того случая в августе.

А в августе случилось вот что.

В пятницу вечером Клавдия, возвращаясь с работы, зашла в гипермаркет, закупилась продуктами и побрела домой по духоте, нагруженная двумя тяжеленными пакетами, уставшая, голодная, предвкушающая ужин с вином за захватывающим сериалом, в котором вот-вот должно было разрешиться досадное недоразумение между двумя влюбленными персонажами, когда ее сбила машина.

Ошарашенная Клавдия поднялась, обвела взглядом рассыпанные продукты, поправила съехавшую с плеча сумочку и поплелась дальше, прихрамывая на правую ногу.

Ее догнали случайные свидетели происшествия, подвели к скамейке и чуть ли не силой усадили, склонялись, что-то спрашивали, вызывали скорую. Подняли шумиху. Прохожие останавливались, подходили полюбопытствовать и при необходимости дать совет. Очевидцы раскрывали подробности, отвечали, что бригада уже выехала, что потерпевшая в шоке, должно быть, сотрясение и, судя по хромоте, возможен перелом ноги. Клавдия не хотела скорую, она хотела домой, но ее мнением никто не поинтересовался, и утро субботы Клавдия встретила в больнице.

– К Вам посетитель, – сказала медсестра, удерживая дверь перед высоким и тощим блондином лет сорока.

Сутулясь, он подошел к кровати Клавдии, держа у груди букет белых хризантем.

– Вы кто? – спросила Клавдия слабо.

– Ты что, не помнишь меня? У тебя амнезия?

Клавдия молча морщила лоб.

Блондин выдержал паузу, а затем расхохотался:

– Шучу, шучу, – он положил букет на ноги Клавдии и поднял руки ладошками, – я – водитель.

Клавдия ждала продолжения.

Блондин не торопился с объяснениями, присел на краешек кровати и выжидательно уставился на Клавдию с готовностью улыбнуться.

– Водитель машины, которая меня сбила, – ахнула наконец Клавдия.

– Ну конечно!

Он хлопнул себя по коленям и снова заразительно рассмеялся, словно выдал отличную шутку, которая и самому жутко понравилась. Отсмеявшись, протянул Клавдии руку:

– Михаил.

– Вы там тоже были, когда меня увозила скорая? – легонько пожала Клавдия протянутую ладонь.

– Конечно нет, сдурела? Мне пришлось уехать. Меня очень ждали.

– Кто ждал?

– Это абсолютно не важно. Абсолютно.

Помолчали. Михаил не отрывал взгляд от изможденного лица Клавдии, она тоже его разглядывала. Был похож на англичанина. Одет хоть и свободно, но чопорно: вязанный жакет, под ним белоснежная рубашка, строгие джинсы, дорогие часы. Легкий загар, пряный парфюм. И внезапно Клавдии стало стыдно за свои глубокие носогубные складки и скорбные уголки губ, белесые ресницы и редкие брови, тусклые волосы и складки на шее.

– Ну ты как, держишься? – озабоченно спросил Михаил, – В полицию пойдешь?

– Я пока никуда не могу пойти, у меня, возможно, нога сломана.

– Ничего у тебя не сломано, просто вывих и легкое сотрясение. Я поговорил с врачом. Тебя уже завтра выпишут. Заехать за тобой? Тебя есть кому встретить?

– Подруги есть.

– Ну вот и славненько, что есть подруги. Видишь, какая ты молодец?

Он встал, собираясь уходить.

– Хотя, – повысила голос Клавдия, – они наверняка будут заняты своими делами.

– Хорошо, – с готовностью ответил Михаил, – заеду за тобой в двенадцать.

Михаил с комичной суетливостью подсадил Клавдию в машину и спросил, удобно ли ей.

– Удобно, спасибо, – ответила Клавдия, – заедем по дороге в гипермаркет за продуктами? Я всё рассыпала, когда Вы меня сбили.

– Конечно. И давай, пожалуйста, на «ты», мы почти ровесники.

И, пожалуй, впервые в жизни Клавдия решила не спорить.

– Чем ты увлекаешься? – расспрашивала Клавдия по дороге, – какую музыку слушаешь? Какие книги читаешь?

Михаил ответил, что любит старые фильмы, хор Турецкого и Стругацких.

Чек за продукты Михаил оплатил. И помог донести пакеты до двери.

– Мне на две недели выписали больничный, – сказала Клавдия на прощание, – будет время, заходи в гости. А то раскисну от скуки.

И на следующий же день у Михаила высвободилось время.

Окна квартиры Клавдии выходили на тихий зеленый двор. Летом Клавдия выносила журнальный столик на балкон и пила там кофе, наслаждаясь видом ясеней и молодых кленов.

Михаилу тоже понравилось.

– Это очень круто! – восхищался он, – на балкон еще можно торшер поставить и диванчик, и по вечерам любоваться закатом.

– Поставлю, – согласилась Клавдия, – угощайся печеньем, домашнее.

Михаил угостился:

– Отличное печенье, это ты сама испекла? Потрясающе.

– Ты можешь не нахваливать меня, – с нервным смешком сказала Клавдия, – я не буду обращаться в полицию. Всё обошлось, и две недели дома пойдут мне на пользу.

– Это замечательно!

– Ты про печенье или полицию? – не поняла Клавдия.

– И то, и то. Гора с плеч.

– И всё же, куда ты торопился?

– У меня жена рожала.

– Правда? – машинально переспросила Клавдия.

– Ты что, сдурела? Нет у меня никакой жены. Я запаниковал, ясно? Это был импульс, аффект. Перестал соображать, в голове только одно стучало: уноси ноги, уноси ноги. В зеркало заднего вида я видел, что ты поднялась, и разыскал тебя на следующий же день, чтобы загладить вину, предложить помощь. Я в общем-то, неплохой человек. Но тогда остановиться не хватило духу. Впервые кого-то сбил.

Клавдия не слушала. После шутки Михаила о жене в роддоме ее сердце по какой-то причине застучало медленней.

– Так ты женат или нет? – спросила она.

– А у тебя что, на меня планы? – нахально ответил Михаил.

Клавдия очнулась, и правда, чего это она, и прыснула. Михаил тоже рассмеялся.

Они славно посидели, и Михаил пообещал навестить Клавдию снова в ближайшее время.

Заперев за ним дверь, Клавдия прошла в спальню и выдвинула верхний ящик комода, в который складывала подаренные баночки с чудо-кремами и сертификаты на косметологические процедуры.

Спустя две недели Клавдия горделиво вплыла в офис.

– Ой, какая ты стала хорошенькая, – встретила ее секретарша.

– Директор на месте? – не отреагировала на комплимент Клавдия, осадив тем самым эту фамильярную женщину.

Оказалось, что да, у себя и свободен.

Если раньше Борис Алексеевич ценил Клавдию за исполнительность, работоспособность и готовность к переработкам, то теперь, после десятиминутного разговора, отметил еще и хваткость. Кто бы мог подумать, что эта невзрачная дурында, которая раньше пусть поспорит, пусть поноет, но сделает, вдруг начнет вести деловой диалог и выдвигать ультиматумы.

– Так не пойдет, Борис Алексеевич, – начала Клавдия после приветствия, – за год производство выросло в два с половиной раза, штат расширился, обороты увеличились, и только отдел рекламаций продолжает работать в прежнем составе – я и Юля, несмотря на возросшее количество обращений как минимум в три раза.

Далее Клавдия развернула графики и диаграммы, напомнила о влиянии контроля качества на выручку и устойчивый имидж компании, провела презентацию усовершенствованного отдела, упомянула про важность сервиса и удовлетворенности потребителей, ввернула еще пару терминов, и в довершение выдвинула свою кандидатуру на должность руководителя отдела рекламаций.

– Ты хочешь повышения? – направил Борис Алексеевич разговор в понятное для себя русло.

– Да, и я настаиваю.

Откровенно говоря, Борис Алексеевич и сам знал, что давно уже недоплачивает отделу рекламаций, но никто же не возражал, а у него были другие, более важные задачи. Уж кто-кто, а Клавдия справится, – это Борис Алексеевич знал точно.

Начальник отдела кадров еще восемь месяцев назад обратила его внимание на то, что нормативная численность отдела рекламаций – четыре человека, а не два, и пора бы уже доукомплектовывать и расширять.

Но откуда Клавдия-то додумалась? Что, сделала модную прическу, чуть разгладила личико и сразу стала умная?

– Ну ладно, – ворчливо согласился Борис Алексеевич, – месяца через три-четыре, когда найдем еще одну девушку в отдел и ты ее обучишь, переведем тебя сначала исполняющим обя..

– Две недели, – перебила Клавдия.

Это уже было похоже на шантаж. Но Бориса Алексеевича ждали более важные дела, а Клавдия стала вести себя как-то уж очень решительно и непредсказуемо. Так сказала: «Две недели», словно отрезала, а раньше долго бы объясняла причины и приводила доводы, оправдывалась бы и извинялась за свою дерзость, теперь же будто не видит причин объясняться. Так что из кабинета директора Клавдия вышла победительницей.

Подруги и коллеги тоже заметили перемену. Клавдия вела себя вежливо, но сдержанно и отстраненно, пресекая любые попытки разговоров на личные темы. Но от намеков не удерживалась.

– Ты сходила в салон красоты, Клавдия? – спрашивала Юля, – так похорошела…

– Да, выкроила время. Попросила своего парня отвезти.

– Что-о-о-о? У тебя появился парень?

– А что тут странного? – холодно отвечала Клавдия, – я, как и все, живу личной жизнью. Довольно неприятно натыкаться на удивление по этому поводу.

И добавляла:

– Ты на работе или где?

Или, встретившись в ресторане с подружками, давала наставления:

– Ничего просто так не происходит. Если не начнете шевелиться, так и останетесь старыми девами на унылых, низкооплачиваемых должностях. Ну ладно, мне пора. За мной должны заехать. Не грустите!

Но через четыре месяца всё изменилось. Клавдия обзвонила трех своих подруг, умоляя приехать. Все трое приехали, и все трое начали с комплиментов. Клавдия и правда очень помолодела и похорошела. Кожа словно сияла, на щеках играл румянец.

– Сначала меня сбила машина, – рассказывала Клавдия, – водитель скрылся, но на следующий день навестил меня в больнице. Я легко отделалась – сотрясение и вывих, так что пообещала не обращаться в полицию. А позавчера случайно узнала, что он неоднократно сбивал пешеходов, и если предыдущие два раза отделывался штрафами, то сейчас ему грозит десять лет тюремного заключения. Он соврал, что впервые сбил меня. Ничего не впервые, потому-то и боялся, наверное, что я обращусь в полицию.

– Ну и что? Получит по заслугам.

– Я еще не всё рассказала. Миша навещал меня, пока я была на больничном, и еще пару раз после. Я беременна.

– От него?

– Ну от кого еще? – огрызнулась Клавдия, – зачем бы я тогда о нем рассказывала?

Повисло молчание.

– Простите меня, – проговорила Клавдия, – наверное, гормоны.

– Ничего. Ну и что будешь делать?

– Рожать. Родителям звонила – помогут. Я чувствую, что будет девочка. Назову Дариной.

Клавдия не ошиблась, родилась девочка. И первое, что Дарина узнала, как только начала понимать речь, так это то, что папа ее – космонавт.

Глава 2

Курсантов элитного подразделения «Морские котики» обучают выдержке, швыряя в глубокий бассейн со связанными руками и ногами. Тех, кто паникует, в отчаянии барахтается, борется, не сдается, находится в напряжении, быстро расходует кислород, в конце концов приходится вытаскивать и откачивать (если еще не слишком поздно).

Выполняют задание лишь те, кто сохраняет самообладание, позволяет себе опуститься на дно, а затем раз за разом отталкивается, чтобы сделать вдох.

Клавдии не удалось сразу же блеснуть на руководящей должности. Она запаниковала. Сперва Клавдия ретиво взялась за дело, внедряя новые бизнес-процессы, трепыхаясь, нервничая, выдыхаясь, выстраивая коммуникации, обучая подчиненных, подгоняя и их, и себя, но по результатам трех месяцев работы оказалось, что возлагаемые на Клавдию надежды не оправдались. Борис Алексеевич не стеснялся в выражениях, давая оценку как работе Клавдии, так и отдела, которым Клавдия руководила.

Всё потому, – считала Клавдия, – что возлагаемые Борисом Алексеевичем надежды были слишком оптимистичны, к подобным показателям Клавдия могла лишь надеяться прийти где-то через полгода, да и то при условии доведения себя до изнеможения. Планка оказалась слишком высока, и дело было вовсе не в Клавдии, слишком много накопилось нерешенных вопросов. Она высказала директору эту позицию. «Ну, раз назвалась груздем…», – развел руками Борис Алексеевич.

Сузив глаза и раздувая ноздри, непримиримая, упрямая Клавдия решила во что бы то ни стало доказать свою весомость, взять барьер, который мало кому было под силу преодолеть, сорвать аплодисменты, премию, благодарность, признание, но через еще полтора месяца напряженной работы внезапно сдулась и только и делала, что вяло отвечала на звонки и письма.

Кто-то говорил, что Клавдия загналась, как лошадь (что неудивительно); кто-то утверждал, что сразу было понятно, что Клавдия недотягивает до этой должности, и вот теперь наконец подтвердилось предположение «яжеговоривших»: Клавдия – просто выскочка с амбициями.

Но дело было вовсе не в выгорании и не в дотягивании.

Клавдии пришлось расслабиться и сбавить темп, показывая результаты всплесками, по мере сил и вдохновения. Нужно было беречь себя, стрессы и переработки могли сказаться на ребенке. Натянув узкое трикотажное платье, очертившее уже заметный животик, Клавдия решительно вошла в кабинет директора:

– Борис Алексеевич! – начала она, – откуда претензии к моему отделу? Мы в разы улучшили показатели, разве нет? Подскажите, пожалуйста, что не так?

– Ты чего это, Клавдия? Я не говорил, что у меня серьезные претензии, я сказал, что рассчитываю на большее. Зная твой потенциал, я думал… ты что, плачешь, что ли?

– Это несправедливо, Борис Алексеевич, мы очень стараемся, – ответила Клавдия, вытирая слезы.

– Ну и хорошо, и дальше старайтесь. Всё, иди умойся и за работу.

Но после отзывался о работе отдела рекламаций мягче, аккуратнее, подбирая слова.

Дарина росла прехорошенькой, здоровой девочкой. Про Михаила, отца дочери, Клавдия уже и не вспоминала, да и не такая уж у них была и любовь. Зато вот какое чудо он ей оставил. Дарине Клавдия говорила, что папа в космосе, осваивает новые планеты. Родителям – что родила от случайного знакомого (так по сути и было) и не знает, где он сейчас (знала). Конечно знала, прекрасно знала, что Михаил отбывает срок за сбитого насмерть пешехода.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.