Цитаты из книги Сиротки

Ты знаешь, что делать

Как ей было объяснить, что она и вправду грязная? Всю жизнь самое отвратительное отребье использовало ее для утоления своей похоти, и никто не видел в ней ничего чистого и прекрасного. Но вдобавок теперь она содержала в себе еще большую мерзость – ту самую, что выжигала целые деревни вместе с женщинами и детьми, что хохотала, пока демоны разрывали людей в клочья, искалечила тысячи судеб, включая судьбу самого Латерфольта…

Она вошла на цыпочках, вжав голову в плечи и не поднимая глаз, словно боялась разбудить спящего. При этом вид ее был далек от скромного: полная грудь едва не вываливалась из выреза рубашки, а лицо покрывал такой толстый слой румян и белил, что Свортек не сразу ее узнал. На голове красовалось невообразимо высокое сооружение, напоминавшее запутавшегося в сене петуха.

– Чак, ты че, совсем с ума спятил? – возмутились гости. – Это же наш «Кабанчик»! Это же «Сага о великих портках», твоя любимая! Да что с тобой, старина?

Шарка любила эту свору, а свора любила ее. Конечно, любовь собак не была безусловна, но среди этих существ без камня за пазухой – какими бы вонючими и блохастыми они ни были – она чувствовала себя в безопасности.

— К Яну Хроусту мы никакого отношения не имеем, – как ни в чем не бывало продолжил старик, – но все знают, что ты такое! И что твои руки по локоть в крови и дерьме…

Главный миг в жизни любой женщины — это когда ты понимаешь, что сказки про принцесс, которые рассказывала на ночь мама, все до одной вранье. Но мама никогда не расскажет тебе правду, потому что уже давно приучила себя верить в эту ложь… 

Боги – жрецам, колдовство – колдунам, власть – королям, сны – пророкам, а нам остается лишь тело, вера и те, кого мы любим. Обо всем остальном думать бессмысленно.

Нельзя забыть то, чего никогда не знал.

Рейнар отчетливо понял: не надежда, а ненависть поддерживала жизнь в этом убогом теле. Ненависть такая упрямая, что, возможно, парень не умрет, а оправится, чтобы кормить эту ненависть тем, что от него останется.

Своих лучших людей он скормил бесконечным войнам. Все, что у него осталось, – трусы, которые во время боя отсиживались за спинами товарищей.

Сиротки, которые назвали себя так в день, когда было объявлено о смерти Хроуста, решили сохранить это звонкое имя, хотя "сиротками" никогда по сути и не были.

– Ой брось, мы же не эти все… которые на балах воркуют, как голубки, а потом режут друг другу глотки, зайдя за шикарную бархатную занавеску.

– Мы не бросаем товарищей, – торжественно вещал он. – Ни-ког-да! Даже если они никудышные воины, нытики, нюни и слыхом не слыхивали о Даре, в отличие от нашей Тлапки. Каждый в таворском братстве должен быть готов отдать жизнь за другого. Поэтому я не хочу слышать ваше нытье, любимые мои! Я бы сдох за каждого из вас, не раздумывая!

– Сегодня наши враги – прихвостни Свортека и Тартина Хойи, распевающие дурацкие песенки, собирающиеся на площадях и нарушающие комендантский час. Завтра начнутся погромы курилен, облавы на свободных торговцев, просветителей, артистов и всех, кто неаккуратно вымолвит слово. Послезавтра это я, а через неделю, наконец, вы.

— Чтоб не смел больше так с ней говорить! — Она первая начала. — Она первая начала всё в твоей жизни, потому что она твоя мать!

Дар, если он передан не добровольно, – это не Дар, а Трофей. А такой кьенгар – не хранитель Дара, а вор. Поэтому Дар ведет себя как хочет.

Главный миг в жизни любой женщины — это когда ты понимаешь, что сказки про принцесс, которые рассказывала на ночь мама, все до одной вранье. Но мама никогда не расскажет тебе правду, потому что уже давно приучила себя верить в эту ложь…