Цитаты из книги Ο Χάρι Πότερ και ο ημίαιμος πρίγκιψ

Ну? — пробурмотів Дамблдор.

— У Каркарофа теж потемніла Мітка. Він у паніці, боїться відплати. Ти ж знаєш, як він допомагав міністерству після падіння Темного Лорда. — Снейп скоса зиркнув на Дамбл—дорів профіль з гачкуватим носом. — Якщо Мітка почне пекти, Каркароф має намір тікати.

— Справді?—тихо сказав Дамблдор, зачекавши, коли повз них пробіжать, хихочучи, Флер Делякур і Роджер Девіс. — Ти теж хочеш утекти з ним?

— Ні, — заперечив Снейп, дивлячись, як віддаляються Флер і Роджер. — Я ж не такий боягуз.

— Так, — погодився Дамблдор. — Ти набагато відважніший за Ігоря Каркарофа. Знаєш, іноді мені здається, що Сортувальний Капелюх наплутав…

І він пішов, покинувши враженого Снейпа…

И ведь вечно этот удивлённый тон.

Зверское тройное убийство, совершенное матерью жениха, может немного подпортить свадьбу.

Да, человек и вправду очаровательный.

Родители, — сказал Гарри, — не должны бросать детей, если только их к этому не принуждают.

Это было их первое знакомство с тем фактом, что полный желудок равен хорошему настроению, а пустой — унынию и ссорам.

Не видел причин обременять их этой информацией.

Ты уж подумай, Рон, напряги извилины — на это много времени не надо, их всего-то две с половиной.

Гарри чувствовал себя единственным бестактно бодрым гостем на небогатых похоронах.

Атмосфера тайны наводит куда больший ужас, чем открытые появления.

Не жалей умерших, Гарри. Жалей живых, и в особенности тех, кто живёт без любви.

Наконец они добрались до старинной деревянной двери. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины; имелся только бронзовый молоток в форме орла.
Полумна протянула бледную руку, казавшуюся в полумраке призраком, отдельным от тела, и один раз стукнула по двери. Этот тихий стук прозвучал в ушах Гарри пушечным выстрелом. Клюв орла открылся, но вместо птичьего клекота оттуда раздался нежный мелодичный голос:
— Что было раньше, феникс или огонь?
— М-м… Как ты думаешь, Гарри? — спросила Полумна.
— Что? Разве тут нужен не просто пароль?
— Нет, — отозвалась Полумна. — Нужно ответить на вопрос.
— А если ответишь неправильно?
— Что ж, тогда придется подождать кого-нибудь, кто сумеет ответить правильно, — сказала Полумна. — Так вот и учишься, понимаешь?
— М-м-да… Беда в том, что нам сейчас некогда дожидаться других, Полумна.
— Я понимаю, — серьезно ответила Полумна. — Думаю, ответ такой: круг не имеет начала.
— Верное рассуждение, — сказал голос, и дверь распахнулась.

Разные дурные предчувствия закрадывались в его душу, пока он сидел в темноте. Гарри пытался не поддаваться им, отгонять их прочь, но они неумолимо возвращались. «Ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой». За его спиной в палатке негромко беседовали Рон и Гермиона. Они могли бы и бросить все это, если бы захотели. Он не мог. И Гарри казалось, что, пока он сидит здесь, стараясь совладать со своим страхом и усталостью, крестраж на его груди тикает, отсчитывая время, которое у него осталось…

— Слушай, не я придумала такое название — Клуб Слизней…
— «Клуб Слизней», — повторил Рон, скривив губы в издевательской улыбке, совсем как Малфой. — Просто плакать хочется! Ну, надеюсь, вы приятно проведете время. Ты там попробуй закадрить Маклаггена, может, тогда Слизнорт объявит вас королем и королевой Слизней…
— Нам разрешается приводить с собой гостей, — сказала Гермиона, у которой отчего-то жарко запылали щеки. — Я думала позвать тебя, но если, по-твоему, это так уж глупо, не буду навязываться!
Гарри вдруг пожалел, что огурец не отлетел еще дальше, лишь бы не сидеть сейчас рядом с этой парочкой. Воспользовавшись тем, что они не обращают на него внимания, он схватил миску с бешеным огурцом и принялся вскрывать его, прилагая массу усилий и производя как можно больше шума, но все-таки по-прежнему слышал каждое их слово.
— Ты хотела пригласить меня? — спросил Рон совершенно другим тоном.
— Да! — сердито ответила Гермиона. — Но раз тебе хочется, чтобы я закадрила Маклаггена…
Наступила пауза. Гарри сосредоточенно колотил совком упругий плод.
— Нет, мне этого совсем не хочется, — очень тихо сказал Рон.
Гарри промахнулся мимо огурца, попал совком по глиняной миске, и она раскололась.
— Репаро, — торопливо произнес он, ткнув черепки волшебной палочкой.
Черепки соединились, и миска снова стала целой. Громкий треск, похоже, напомнил Рону и Гермионе о том, что Гарри сидит рядом. Гермиона тут же засуетилась и кинулась листать справочник «Плотоядные деревья всего мира» в поисках правильного способа добычи сока из плодов цапня. У Рона вид был донельзя глупый, но в то же время чрезвычайно довольный.

Детство Невилла, так же как и детство Гарри, сломал Волан-де-Морт, но Невилл не подозревал, как близок он был к тому, чтобы поменяться судьбой с Гарри. Пророчество могло относиться к любому из них, но Волан-де-Морт по каким-то неведомым причинам решил, что речь идет о Гарри.
Если бы Волан-де-Морт выбрал Невилла, сейчас Невилл сидел бы напротив Гарри со шрамом в форме молнии и с грузом пророчества на плечах… Или не сидел бы? Отдала бы мама Невилла жизнь за своего сына, как отдала ее Лили за жизнь Гарри? Конечно, отдала бы… Но что, если бы она оказалась не в силах заслонить своего сына от Волан-де-Морта? Что, тогда вообще не было бы никакого Избранного? Пустое сиденье там, где сейчас Невилл, и Гарри без всяких шрамов провожала бы на вокзал родная мама, а не мама Рона?