Цитаты из книги Совдетство

Лучше верхней полки в поезде только последняя парта в классе!

Мечты для того и существуют, чтобы в них всё случалось именно так, как не бывает на самом деле.

Меня всегда удивляло выражение «ушел из жизни», словно жизнь – это какая-то проходная комната: посидел, встал и ушел…

Старые книги похожи на выдержанные вина, которые так ценили мушкетёры: чем больше лет прошло, тем вкуснее и дороже.

За стеклом в застывших позах стояли манекены-подростки в школьной форме. Лица у них были мечтательно-дисциплинированные. Именно такими нас и хотят видеть взрослые.

Детство – это родина сердца.

С возрастом непоправимо мудреешь от пережитого, увиденного и прочитанного.

– А кто главней – директор завода или рабочий?

– Странный вопрос. Конечно, директор!

– А директор, он пролетарий?

– Нет, он служащий…

– Вот мне и не ясно. Если в нашей стране главные – пролетарии, то почему директор главнее рабочего?

Оказывается, взрослые умеют так врать, что дети по сравнению с ними – просто правда в коротких штанишках. Прошло шесть лет, а плиты как стояли, так и стоят, они запылились, потемнели, а кое-где даже обросли зеленым мхом.

– А почему Жидовский двор так называется?

– Что-о?! – вскинулась Лида. – Сынок, это нехорошее слово, его употребляют только некультурные люди!

– А культурные люди какое слово употребляют – еврей?

– Культурные люди вообще на эту тему стараются не говорить.

– Ну, сын, как дела в школе?

– В дневнике все написано.

– А повежливей можно?

С малых лет, едва сажусь в парикмахерское кресло, меня охватывает чувство какой-то беспомощной покорности, ибо ещё никогда стрижка ничем хорошим не заканчивалась.

– Общежитие для людей! Для собак – улица!

– Набалуется и бросит или – еще хуже – продаст в гарем.

– Совсем с ума сошел! – возмутилась Лида. – Какой еще гарем? Там у них в Баку советской власти нет, что ли?

– На Кавказе? Да ее там и не было никогда.

– Пусть земля ему будет пухом! – Тимофеич торжественно поднес рюмку к губам, выпил и улыбчиво поморщился. – Как же ее пьют беспартийные?!

Это у них шутка такая. Смысл в том, что водка – настолько отвратительная гадость, что употреблять вовнутрь ее отваживаются только коммунисты, которые всегда готовы к подвигу и самопожертвованию...

Потом я это слово накрепко запомнил, так как дядя Юра с тех пор все время повторял: «Я волюнтарист. Как Валюшка скажет, так и будет!»

– Богачи-то у них наверняка коровье маслице жрут! – усмехается Тимофеич.

– Конечно, – соглашается маман. – А у нас масло доступно каждому!

– Зачем же вы тогда свою замазку х@рачите?

– Для разнообразия. Должен быть широкий выбор. Может, человек экономит – на машину копит? Поест пару лет маргарин, потом пойдет в Гавриков переулок и купит «Победу».

– Ну разве что так, если не окочурится от вашего питания…

– У нас все по ГОСТу!

– Оно и видно…

– Кто-то умер! – ахнула Лида.

– Почему? – удивился я.

– У Кириллова черный галстук. А у Шатиловой платье темное и бус никаких. А бусы-то она любит!