Цитаты из книги Забвение

Естественное следствие из парадокса фальшивости  в том, что ты одновременно хочешь и одурачить всех на своем пути, и в то же время постоянно надеешься, что  встретишь кого-то, кто будет тебе в этом равен и кого нельзя  одурачить.

Вот думая о такой хрени, мы и тратим свои жизни.

Как будто мы все пытаемся разглядеть друг друга через маленькие замочные скважины. Но есть и ручка, дверь можно открыть.

...феномен промелькания всей жизни перед глазами перед смертью скорее как верхушка айсберга на поверхности океана — то есть только в тот момент, когда начинаешь оседать и сползать, осознаешь, что вокруг вообще есть океан. Когда ты снаружи в виде верхушки, можешь говорить и действовать так, будто понимаешь, что ты всего лишь верхушка айсберга, но глубоко внутри ты не веришь, что океан вообще есть. Почти невозможно поверить.

Но, разумеется, мы все одиноки.  Это все знают, это почти что клише.

Хотя и редко это сознаем, мы, по сути, лишь инструменты или выражения наших эволюционных стимулов, которые, в свою очередь, выражают силы бесконечно больше и важнее, чем ты.

Источники не объясняют в полной мере, почему люди изучают лица, когда садятся в автобус, хотя по результатам личного опыта это кажется скорее защитным рефлексом нашего вида.

«Философия и зеркало природы», 1998

Хотя мы и редко это сознаем, мы, по сути, лишь инструменты или выражения наших эволюционных стимулов, которые, в свою очередь, выражают силы бесконечно больше и важнее, чем мы.

Самоубийство противоречит стольким прошитым в природу человека инстинктам   и побуждениям, что никто в трезвом уме не пойдет на него без долгих внутренних качелей, мгновений, когда почти передумываешь  и т. д.

Они не столько боролись с желанием отвлечься, сколько давным-давно отказались от всех надежд или ожиданий, из-за которых захочется отвлечься.

Если вы никогда не страдали, но хотите - заведите ребёнка.

Оказалось, что есть темы, которые можно обсудить в предсмертной записке, но в любом другом дискурсе они слишком причудливы.

… что, если на самом деле это «сейчас» бесконечно и никогда не пройдёт в том смысле, в котором твой мозг предположительно прошит понимать прохождение, так что не только вся твоя жизнь, но и каждый человечески мыслимый способ описать и учесть жизнь вспыхивает в таком разуме, как неон в форме связанных букв курсивом, которые так любят использовать предприниматели на знаках и окнах, в буквально неизмеримый миг между столкновением и смертью…

Стажерка из администрации словно вышла из скандинавский мифологии. Сотни тонких параллельных шрамов на внутренних сторонах рук были практически невидимы. Факт жизни — некоторые люди тлетворны для самооценки других уже одним тем фактом, кто и что они такие.

Бури в Индиане не застают врасплох. Их видно за полштата, как поезд на очень прямых путях, даже если при этом стоишь в пекле и задыхаешься. У Этуотера, как говорила его мать, всегда была чуйка на погоду.

Ни учителя, ни администрация той эпохи как будто не замечали, что умственный труд для так называемого витания в облаках часто требовал больше усилий и концентрации, чем просто слушать учителя в классе.

... «в чем смысл долгой и здоровой жизни, если в ней нет тех редких драгоценных моментов, когда ставишь мир на паузу, откидываешься и упиваешься парой мгновений заработанного удовольствия?»

Кстати говоря, я знаю, что это все скучно, и тебе наверняка уже скучно, но, поверь, будет намного интереснее, когда я дойду до момента, где кончаю жизнь самоубийством и узнаю, что происходит сразу после смерти.