Цитаты из книги The Almost Moon

Душевная болезнь обладает уникальной способностью пускать метастазы сквозь поколения.

— Итак, слушай: «сраный ублюдок». — Сраный ублюдок, — повторила я. — Еще раз. — Сраный ублюдок, — уже более уверенно. — Энергичнее! — Сраный ублюдок! — почти прокричала я. — Таких, как они, миллионы. Их невозможно победить, поверь мне. Можно надеяться лишь на тихую жизнь среди них. Сидеть и читать у окна, в окружении антиквариата и книг.

Луна всё время целая, только мы не обязательно видим это. Мы видим почти луну или не совсем луну. Остальное прячется от нашего взгляда, хотя есть всего одна луна, она движется по небу, а мы следуем за ней. Мы строим свои жизни, исходя из её ритмов и приливов.

Нравственность — всего лишь привычное убежище, которого не существует.

Мне больше нравится думать, что твоя мать почти целая, — сказал он. — В жизни очень часто встречается почти, а не совсем. — Как луна, — сказала я.

— У слова «чурка» два значения. Во-первых, это кусок дерева, а во-вторых — некультурная деревенщина.

— Я предлагаю тебе портвейн. Будем потягивать его и говорить об омерзительных людях, прежде чем забыть о них.

Есть тщательно продуманные дороги и тротуары и есть тропы, по которым придется пройти, чтобы забраться в чужую реальность. Коротких путей не бывает.

Душевная болезнь обладает уникальной способностью пускать метастазы сквозь поколения.

Когда приходит понимание, что в нить, сплетенную из вашей ДНК, родные вложили не только диабет и плотность костной ткани, но и неумение общаться?

- Твоя убогая жизнь - это твоя убогая жизнь, - ответила она. - Ты не должна так жить, если тебе не нравится.

Большинство людей - идиоты.

"Уродлив тот, кто ведёт себя по-уродски", - сказала бы мать.

Дойдя до середины лужайки, я распласталась на траве. Надо мной мерцали звезды. Как я очутилась в месте, где подобные поступки — признак безумия, а соседи, надевающие на бетонных уток чепчики на Пасху и вязаные полосатые шапочки на Рождество, считаются здравомыслящими людьми?

Мы сами со всем разбирались. Мы портили себе пальцы и ступни — руки, ноги и жизни, — но никогда, ни за что не просили о помощи. Нужда — все равно что сорняк, вирус, плесень. Едва ты признал ее, как она ширится и властвует.

Я взглянула на мальчика, который станет моим отцом и в конце концов убьет себя. Как давно это началось?

— Если хочешь, вообрази гибель всех сраных ублюдков в мире, — произнес он и чокнулся со мной бокалом.

— Я всегда удивлялся, как много жизни здесь, на кладбище.

— Ты в курсе, что выбрасываешь свою жизнь в помойку? Смываешь ее в унитаз?