Цитаты из книги Старая Пермь

Господствует оригинальная фраза, которая служит ответом на всякий вопрос, утверждает, отрицает, сомневается и просто ничего не выражает – всё дело в интонации. – Это Колва? – спрашиваю я чердынского ямщика, когда мы подъезжали к Покче. – Це ину?..38 – Зимой на Печору через Покчу ездят? – Це ину… – А ты бывал на Печоре? – Це ину… “Це ину” в переводе – “что иное”, но употребляется в значении: как же, да, разве, конечно, непременно, известное дело, не иначе, будьте покойны и т.п. Можно представить целый разговор, где одна сторона будет повторять только “це ину”, модулируя тон, и получится полный 

На заре нашего исторического существования весь северо-восток был заполнен угро-финскими племенами, образовавшими полумифическое государство, известное в русских летописях под именем Великой Перми. В исландских сагах оно именуется Биармланд, а англо-саксонский викинг Оттер, живший во времена Альфреда Великого, называет его Биармос. Эта таинственная страна, прославившаяся ценной рухлядью, мехами и азиатскими товарами, привлекала к себе постоянное внимание храбрых викингов, которые не только воевали и вели торговлю с Биармией, а не гнушались и родниться с пермскими князьями. 

Как ни хороши наши зауральские озера, но в стоячей воде нет размаха, нет зовущего в неведомую даль таинственного голоса… А вот эта живая, движущая дорога поднимает в душе такое бодрое и хорошее чувство, точно и небо выше, и мир раздвигается пред вами. Около таких могучих рек вместе с вековыми лесами выросла и сложилась своя поэзия, цикл духовных представлений и особый склад приподнятого душевного строя. В чем же тайна этого неотразимого движения текучей воды на наше воображение? Психическая сторона здесь разъясняется значением воды, как вечного движения. Даже ветер останавливается, а река всё идет, идет без конца, как шла тысячи лет до нас и как пойдет без нас новые тысячи лет. Движение – символ жизни, а отсюда всякая река – что-то живое, отвечаю

новгородские “кулаки” забирали и обирали весь север и протянули свою цепкую лапу далеко на северо-восток, откуда шла ценная пушнина. Живым памятником этой горячей работы явилось быстрое вымирание инородческих племен и еще более быстрый захват земель. Типичным представителем этого всепожирающего новгородского духа является фамилия Строгановых, а потом целый ряд мелких “кулаков”, которые и посейчас гнездятся на бойких местах давно исчезнувших новгородских торговых колоний, ураганом пройдя по всей Сибири.