Цитаты из книги Кровь богов

– Не знаю. Он обожает всех наказывать. Когда мне было тринадцать, я три недели был вишневым деревом, потому что выкурил одну из его сигар. – Кошмар! – Я не знала, что еще сказать на это. – Да, тот еще ужас. Поэтому теперь я возбуждаюсь, когда мимо пролетает пчела. Я захихикала. – Тебя что, опыляли пчелы? – Только один раз. После этого я больше не смотрел порнографию, а только документальные фильмы о пчелах. Пчелка Майя стала моей влажной мечтой.

– Прижми майку к ране, Ворриор! – выругался он, взяв меня за руку, которая сжалась от боли, и прижал майку к зияющей дыре. Я стреляла глазами в агонии. Особенно когда Мэдокс начал засовывать мне кишки в живот. Перед моими глазами плясали черные точки, и ко мне снова начало подкрадываться предобморочное состояние. Я снова услышала голоса в своей голове: – Сладкое бессмертие! – Последняя пробудилась!

Я только подумала о том, что будет с парнем которого я поцелую, и пришла к выводу, что у него отвалится пенис.

Перед нами был один песок, и если бы ситуация не была такой сумасшедшей, я бы подумала, что мы на сафари. Правда, вместо верблюда мы, два бога, ехали на адском цербере, постепенно превращаясь в чернослив под лучами палящего зноя.

– Ой, принцесса! Ты представить не можешь, как долго я тебя искал! Этот проклятый Олимп просто огромный. Я был... Я и понятия не имею, где я был, но это было ужасно!

– Он был в салоне красоты, – сухо прокомментировала Даймонд. – В отделе депиляции.

– Просто жутко! – выдохнул Мэдокс. Его это явно потрясло. – Серьезно! Я никогда не хотел видеть волосатые ноги Геры. И не только ноги, у нее, судя по всему, среди предков были медведи!

Бладклоу пускал слюну на его плечо.

– Нет, Блад! Рана может воспалиться! – ругалась я, но он лишь лукаво на меня посмотрел:

– Он же бог.

– Да, полумертвый бог в обморочном состоянии, у которого на разорванном плече теперь еще и собачьи слюни.

– Ого! Я и не знала, что церберы могут быть такими саркастичными.

Он ухмыльнулся, и его язык высунулся из пасти.

– Очевидно, вы не так много времени проводили с церберами, госпожа Ворриор.

– Судя по всему, да. Значит, церберы – саркастичные комики. Есть ли еще что-то, о чем мне стоит знать?

– Мы потрясающе играем в покер.

– Ясно. Понятно. Значит, гоняться за брошенной палкой теперь не в моде.

– Пьян? – Мэдокс озадаченно посмотрел на меня. – Э? – последовал еще менее интеллектуальный вопрос.
– В таких ситуациях говорят «что, прости?», – поправила его моя сестра. Мэдокс с наигранной печалью ударил себя рукой по лбу:
– Какой я дурачок! Извини, конечно, извини. Ой, в таких ситуациях говорят «мне плевать», – весело ответил он.

– Если ты и вправду бессмертная, мы достаточно быстро это поймем, не так ли?

– Ты что, собираешься толкнуть меня под колеса автомобиля? – Я недоверчиво посмотрела на него.

В его зеленых глазах танцевали искорки.

– Нет! Конечно нет! Я, скорее, думал о бензопиле.

– Мэд!

– Ну что? У человека всегда должен быть план Б в запасе.

Быть ребенком богов не очень-то легко. Но быть ребенком любви и смерти – просто отвратительно.

Я знала, что нужно смотреть на себя, принимать и любить свои особенности... бла, бла, бла. К сожалению, мне это не удавалось. Посмотреть в зеркало для меня было равносильно пощечине. Все, что я чувствовала, – стыд и всепоглощающую ненависть к себе.

– Видимо, ты просто выродок.

– Эй! – Я гневно ударила его по бедру. Мэдокс засмеялся, а у меня заболела рука.

– Извини, Ворриор, но все это правда безумно. Не каждый день увидишь свою сестру, проткнутую деревом и при этом ругающуюся, как сапожник.

– Битвы василисков?

– Один из василисков на середине боя превратился в курицу! – сердито выплюнул Лэкс.

Мэдокс невинно округлил глаза.

– В наши дни нельзя полагаться на черный рынок. Думаешь, что покупаешь кровожадного василиска для своих любимых братьев, а вместо этого получаешь подбитую курицу. Но не переживай, я накатаю им сочную жалобу.

Семейный ужин с остальными братьями и Персефоной был столь же приятным мероприятием, как введение заточенной бамбуковой палочки под ногти.

Боги любят с помощью историй присваивать себе разные геройские поступки. Персефона не была исключением. Она унаследовала от матери очаровательный драконий характер, что легко можно прочувствовать на себе, получив от нее хук справа.

– Мэдокс! Не смотри! – огрызнулась я, но этот идиот лишь задорно засмеялся, подходя ко мне с закрытыми глазами.

– Не паникуй, Ворриор, солнышко. Твой запах можно почуять за десять километров. Есть ли какое- то объяснение тому, что ты пахнешь фекалиями и мусором? Я что, пропустил международный день вонючки? Если да, я быстро завернусь в органические отходы.

- Я всем расскажу, где ты!

– А вот и не расскажешь! – огрызнулся он.

– И как ты собираешься это предотвратить? Убьешь меня? – засмеялась я. Смело, но неразумно, потому я мысленно закатила глаза от своей тупости.

Классно, Ворриор. Именно это и говорят сумасшедшим типам, которые только что сбежали из тюрьмы!

От богов, которым почти по четыре тысячи лет, едва ли можно было ожидать нормального человеческого отношения. Власть и возраст сделали их чудаковатыми.