Цитаты из книги Сад

Мейзель посмеивался, кивал, подбирал из спутанной травы то тяжелое яблоко, то облепленную муравьями лопнувшую грушу. Надкусывал громко, вкусно. Протягивал Борятинской - так же просто, как мать младенцу, и она так же просто брала, впивалась зубами, смешивая сок, мякоть, свою и чужую слюну. Это было больше, чем поцелуй, это была настоящая близость, та, что непоправимей любой измены, но они не думали об этом.

Вольтера читать, «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» осенними листьями закладывать! И выходить из себя из-за какой-то малины!

Надежда Александровна сморгнула, перекрестилась украдкой – Мейзель не любил ни веры, ни суеверия. И напрасно, – в него самого Борятинская теперь верила куда больше, чем в Бога 

Вокруг был праздник - нескончаемый, щедрый, торжествующий. Сочная, почти первобытная зелень перла отовсюду, кудрявилась, завивалась в петли, то-порщила неистовые махры.

Желать по-настоящему можно было толко невозможного

Нет, можешь. Это дурная привычка, вот и всё. С дурными привычками можно бороться. Должно бороться. Если ты разусный человек.

Народ в свежекупленной Анне поражал своим невеством и ленью. Ленью и невежеством. Как и везде.

Туся была беременна - своим первым конным заводом, первым ребёнком, первыми своими настоящими, взрослыми, сбывающимися мечтами - и сама верила, что это так.

Ещё сложнее понять было, что слуги, заполнившие теперь жизнь Радовича, - не просто люди, а именно люди, челядь, которая всем отличалась от порядочных людей, и Радович чувствовал, что завис между двумя породами этих людей и людей, трепыхаясь, словно муха в паутине, и остро ощущая, что на самом деле не принадлежит ни к одному, ни к другому виду.

Мария Александровна хотела возразить, но посмотрела сыну в лицо - и сдержалась. Всего четырнадцать лет, господи! А такой упрямый. Такой взрослый. Такой некрасивый. Весь в отца. Видом сумрачный и бледный, духом смелый и прямой. Какого-то будет жить с таким характером?

Нет ничего хуже, чем посрамить честь. Страшнее только предать своё Отечество или Государя.

В прежние времена детей содержали в детской, пока не наберутся ума-разума. Пока не вылупятся в человеков из несмышленых назойливых зверят.

С дурными привычками можно бороться. До́лжно бороться. Если ты разумный человек.

может изменить мнение о себе. Доказать, что он стал другим.

А женщина?

А женщина – нет.