Цитаты из книги The Shallows

Льюис Мамфорд, размышляя в своей книге 1934 года «Техника и цивилизация» о влиянии технологий на человека, говорил, что часы «помогли человеку поверить в существование ни от кого не зависящего мира, состоявшего из математически измеримых последовательностей». Прежняя «абстрактная оболочка времени, разделённого на части» превратилась в «отправную точку как для действий, так и для размышлений». Независимо от того, какая именно практическая необходимость привела к созданию и активному использованию механизмов отслеживания времени, именно методичное тиканье часов помогло и самому человеку, и его разуму обрести научные черты.

Как признавал сам Маклюэн, он был далеко не первым, кто заметил эффект «онемения», присущий технологиям. Эта идея возникла ещё в древности, и, пожалуй, её самое красноречивое и зловещее описание можно встретить в Ветхом Завете: А их идолы - серебро и золото, Дело рук человеческих. Есть у них уста, но не говорят; Есть у них глаза, но не видят; И есть у них уши, но не слышат; Есть у них ноздри, но не обоняют; Есть у них руки, но не осязают; Есть у них ноги, но не ходят; И они не издают голоса гортанью своей. Подобны им да будут делающие их И все, надеющиеся на них

«Для того чтобы воспоминание сохранилось, - пишет Кандел, - входящая информация должна обрабатываться тщательно и глубоко. Это достигается за счёт внимания к информации и систематического выстраивания осмысленных связей со знанием, хорошо укоренившимся в памяти». Если мы неспособны уделить достаточное внимание информации, находящейся в нашей рабочей памяти, то информация будет жить ровно столько, сколько хранящие её нейроны смогут удерживать свой электрический заряд, - в лучшем случае, несколько секунд. Затем она пропадает, не оставляя в нашем мозге ни малейшего следа.

Как показал опыт множества студентов-математиков, калькулятор помогает мозгу упростить передачу идей из рабочей памяти в долгосрочную и кодировать их в виде концептуальных схем, важных для выстраивания знания. Сети присущи совершенно иные эффекты. Она усиливает напряжение на рабочую память, не только забирая ресурсы, необходимые для рассуждений, но и препятствуя консолидации долгосрочных воспоминаний и развитию схем. Калькулятор - мощный, но специализированный инструмент, оказался помощником нашей памяти. А Сеть - технологией забывчивости.

Веб-сайты собирают детальную информацию о визитах посетителей, и эта статистика позволяет нам понять, насколько быстро мы движемся от одной страницы к другой, находясь в онлайне. В течение двух месяцев 2008 года израильская компания Click Tale, поставляющая программные продукты для анализа использования корпоративных сайтов, собирала данные о поведении миллиона посетителей, посещавших сайты её клиентов по всему миру. Компания обнаружила, что в большинстве стран пользователи тратили на изучение страницы в среднем от 19 до 27 секунд (включая время загрузки страницы в окне браузера). Немецкие и канадские пользователи тратили на изучение каждой страницы примерно по 20 секунд, американские и британские - около 21 секунды, индийские и австралийские - 24 секунды, а французские - около 25 секунд. В Сети отсутствует понятие расслабленного путешествия по страницам. Мы хотим собрать максимум информации, причём так быстро, как только могут двигаться наши глаза и пальцы.

В рамках другого эксперимента исследователи попросили людей сесть за компьютеры и оценить две онлайновые статьи, описывавшие различные теории процесса обучения. В одной статье утверждалось, что «знание объективно», а во второй - что «знание относительно». Каждая из статей была свёрстана похожим образом, имела схожие заголовки и содержала ссылки на вторую статью, что позволяло читателям быстро переключаться между ними и сравнивать между собой две различные теории. Исследователи пред-полагали, что люди, имевшие возможность пользоваться ссылками, смогут понять суть обеих теорий и различия между ними лучше, чем те, кто читал текст страницу за страницей и заканчивал чтение одной статьи перед тем, как перейти ко второй. Они ошиблись. Люди, читавшие текст линейным образом, показали значительно более высокие результаты при последующем тесте на усвоение прочитанного, чем люди, постоянно переключавшиеся между страницами. По мнению исследователей, ссылки стали препятствием на пути обучения.

Влияние Сети не ограничивается рамками компьютерного экрана. Медийные компании изменяют свои привычные продукты (иногда даже физически) для того, чтобы максимально точно соответствовать опыту людей, попадающих в Сеть. Если в ранние дни Сети дизайн онлайновых публикаций напоминал дизайн печатных (подобно тому, как дизайн Библии Гутенберга напоминал дизайн рукописных книг), то сейчас движение идёт в обратном направлении. Многие журналы меняют дизайн своих печатных версий с тем, чтобы он хотя бы отчасти напоминал дизайн веб-сайтов. Статьи уменьшаются в размерах, в текст включаются вставки с кратким содержанием, а на страницах можно всё чаще увидеть аннотации и подписи, облегчающие навигацию.

Гиперссылки меняют наш опыт общения с медиа. С одной стороны, они принимают на себя роль текстовых аллюзий, цитат или ссылок, которые на протяжении многих лет были неотъемлемыми элементами привычных для нас документов. Однако при чтении они оказывают на нас совершенно иной эффект. Ссылки не просто указывают нам на источники дополнительного чтения или связанные тексты - они заставляют нас более активно двинуться в сторону этих текстов. Они побуждают нас погружаться то в один, то в другой текст, вместо того чтобы уделить всё внимание лишь одному из них. Гиперссылки призваны притягивать наше внимание. Но их ценность как навигационного инструмента неотделима от отвлечения, к которому они приводят.

«Можно сказать, что нейроны «жаждут» получить входной сигнал, - поясняет Нэнси Канвишер из Института исследования мозга Макговерна при Массачусетском технологическом институте*. - Когда обычный источник входного сигнала исчезает, они начинают реализовать другие, наиболее близкие источники». Благодаря высокой способности нейронов к адаптации, слух и осязание могут усиливаться, компенсируя потерю зрения. И такие же изменения происходят в мозгу людей, теряющих слух: у них усиливаются все остальные чувства, тем самым компенсируя глухоту. К примеру, зона мозга, перерабатывающая сигналы периферийного видения, начинает расти для того, чтобы помочь людям лучше увидеть то, что прежде они могли лишь слышать.

Пока что мы в точности не знаем, каким образом мозг перепрограммирует себя, но уже понятно, что (как и предполагал Фрейд) основной секрет кроется в сложном химическом составе синапсов. Внутри микроскопических пространств между нейронами происходят крайне сложные процессы, но если говорить простым языком, дело заключается в разнообразных химических реакциях, фиксирующих и запоминающих действия, происходящие в нервных путях. Каждый раз, когда мы выполняем задачу или испытываем физическое или ментальное ощущение, активируется определённый набор нейронов в нашем мозгу. Если нейроны находятся в непосредственной близости друг от друга, то они объединяются на основе обмена синаптическими нейромедиаторами, такими как глутаминовая кис¬лота. При повторном возникновении ощущения синаптические связи между нейронами усиливаются и увеличиваются за счёт как физиологических (например, повышения концентрации нейромедиаторов), так и анатомических изменений (создания новых нейронов или роста новых синаптических окончаний на существующих аксонах и дендритах). Синаптические связи могут также ослабляться в ответ на то или иное ощущение. Опять же, это связано как с физиологическими, так и с анатомическими изменениями. Всё то, чему мы учимся в процессе жизни, встраивается в постоянно меняющиеся межклеточные связи внутри мозга. Цепочки связанных нейронов формируют в нашем мозгу настоящие «жизненные пути».

Мне казалось, что и мой мозг начинает работать иначе. Именно тогда меня начала беспокоить моя неспособность обращать внимание на что-то больше, чем пару минут. Поначалу я подумал, что эта проблема является симптомом замедления мыслительных процессов, свойственного среднему возрасту. Однако я понял, что мой мозг не просто блуждал. Он испытывал голод. Он требовал, чтобы его накормили содержимым Сети - и чем больше он насыщался, тем голоднее становился. Даже не находясь возле компьютера, я испытывал непреодолимое желание проверить почту, пройтись по ссылкам или поискать что-то через Google. Я хотел оставаться на связи. Я начал скучать по своему прежнему мозгу.

А к середине 1990-х годов я попал в ловушку «цикла обновлений» и не могу сказать, чтобы это сильно меня расстроило. В 1994 году, я отказался от устаревшего компьютера модели MacPIus, заменив его моделью Macintosh Performa 550 с цветным экраном, приводом для CD-ROM, 500-мегабайтным жёстким диском и фантастически быстрым на тот момент процессором с частотой 33 МГц. Новый компьютер требовал обновлённых версий большинства использовавшихся мною программ, но при этом позволял запускать всевозможные продвинутые приложения с новейшими возможностями в области мультимедиа. К тому времени как я установил все новые программы, мой жёсткий диск переполнился. Мне пришлось приобрести дополнительный внешний диск. Я купил привод Zip, а затем и устройство для прожигания компакт-дисков. Через пару лет я приобрёл новый настольный компьютер, с экраном большего размера и более мощным чипом, а также портативный компьютер, который мог использовать в поездках. В то же самое время мой работодатель сделал выбор в пользу компьютеров на базе Windows, поэтому мне пришлось пользоваться двумя разными системами - одной дома, а второй - на работе.