Цитаты из книги Der leere Thron

– Святой Павел все четко разъяснил! – яростно поддержал брата Сеолберт. – В Послании к Тимофею он писал, что ни одна женщина не должна повелевать мужчиной. В Евангелии все ясно изложено.

...христиане меня ненавидят, по крайней мере большинство из них. Они улыбаются, распевают свои псалмы и проповедуют, что их вера – это любовь, но скажи им, что поклоняешься другому богу, и любовь сразу сменяют ярость и злоба.

Гордость – чувство коварное. Христиане относят гордыню к грехам, но ни один поэт не станет воспевать человека, лишенного гордости. Христиане уверяют, что смиренные наследуют землю, но в честь смиренных никто не складывает песен.

— Они ее любят, – удивился он.
— Верно.
— Так что дальше?
— Дальше мы сделаем ее правительницей Мерсии, – сообщил я.
— Как?
— А ты как думаешь? Убьем каждого ублюдка, который встанет у нее на пути.
— Путем убеждения, значит! – Финан улыбнулся.
— Вот именно, – кивнул я.

— А селедка в небесах есть? – спросил я, помнится, у отца Беокки.
— Не думаю.
— Тогда чем же тупики будут питаться, если там нет рыбы?
— На небесах никому из нас не нужно будет есть. Вместо этого мы будем воспевать хвалу Господу.
— Не будем есть? Только вечно петь?
— Вечно. Аминь.

— Твой муж велел… – начал он грозным тоном.
— Ее муж мертв! – крикнул я, перебив его.
— Твой супруг… – снова заговорил Эрдвульф.
— Умер! – гаркнул я еще громче и скорчился от боли, ударившей в нижнюю часть ребер.

— Быть может, тебе больше повезло бы, захвати ты с собой пару свиней?
— Свиней? – Священник озадачился.
— Вдруг она любит сало?
— Это не смешно, – отрезал священник.

— Его можно купить в Глевекестре. – Я вглядывался в темноту. – Что за кости?
— Неизвестно. Были тут еще до того, как леди Этельфлэд построила церковь, и мы не хотим тревожить их. – Креода осенил себя крестом. – Призраки, господин, – пояснил он.
— Продай кости в качестве реликвий, а на вырученные деньги купи новый колокол.
— А вдруг это останки язычников! – В его голосе прорвалось возмущение.
— Ну и что? – Я пожал плечами и выпрямился, морщась от неминуемого приступа боли

— Ступай за попом, – велел я сыну.
— Что?
— Он пошел отлить. Иди и помочись рядом с ним. Давай!
— Я не хочу…
— Ступай и отлей!

— Господин, как ты здесь очутился? – спросил Ситрик.
— На лошади прискакал, конечно. А ты что подумал?

Мы ничего не оставляем в этом мире, кроме костей и репутации.

Судьба, подумал я. Просто судьба. Мы считаем, что контролируем свою жизнь, но боги играют с нами, как дети с соломенными куклами.

Мы живем в мире, где побеждает сильнейший, и этому сильнейшему следует ожидать, что его не будут любить.

Думаю, что гордость - это самая предательская из добродетелей. Христиане считают ее грехом, но ни один поэт не станет слагать песни о человеке, не имеющем гордости. Христиане говорят, что кроткие унаследуют землю, но кроткие не вдохновляют на песни.

Но мужчине не делает чести избиение слабых. Этельред бил Этельфлэд, но то был слабак, а слабак всегда пытается доказать свою силу, поднимая руку на женщину.

Вот бы боги всегда посылали мне тупых врагов.