Цитаты из книги В темноте

Город оказался во власти украинцев. Немцы еще не успели обосноваться в городе, а украинцы уже взялись за самую грязную работу. За это погромное лето во Львове от рук украинцев погибли больше 6000 евреев. Наряду с заранее спланированными нападениями по всему городу происходили и мелкие инциденты. Тысячи отдельных эпизодов жестокости сливались в вакханалию насилия и издевательств. Украинские юнцы избивали евреев-мужчин палками, с мясом выдирали у них бороды, преследовали их до дома, грабили квартиры, прежде чем передать хозяев в руки немцев. Они терроризировали еврейских женщин, потому что знали, что немцы закроют глаза на эти преступные выходки, а то и поддержат их.

Темнота развивает чувство некой свободы, соединенной с удивительной уязвимостью и ранимостью. И мы позволяем все это себе в такое неурочное время. Обманчивая темнота уводит нас за собой, коварно заверяя в том, что непременно сохранит все наши тайны. Мы забываем и о том, что окутывающая нас со всех сторон темнота – это вовсе не теплое домашнее одеяло, обещающее тепло и защиту. И мы, конечно, уже не помним в такие минуты о том, что очень скоро все пройдет и снова будет светло, а темноте наступит конец. Итак, в это темное время суток мы почему-то становимся особенно храбрыми и готовы говорить такие слова, которые никогда бы не позволили себе высказать в светлое время суток.

Когда наконец вылезла наша мама, малыш бросился к ней и, дергая за подол юбки, закричал: – Я хочу обратно! Я хочу обратно! Ja chce isi zpowroten! Канализация слишком долго заменяла ему мир: он не понимал, что значат весь этот шум и суета. В его сознании не умещались все эти люди, огромный двор (конечно, только в сравнении с пространством нашего Дворца!), солнечный свет, перекрашивавший весь мир в оттенки красного и оранжевого. Бедняжка почти всю свою жизнь прожил там, внизу. Другого мира он просто не знал. И этот другой мир, это огромное «снаружи» оказалось для него очень странным и страшным местом. В какой-то момент он перестал цепляться за маму и попытался забраться обратно в колодец, но Соха снова подхватил его на руки… Наконец мой братик сделал нечто совершенно удивительное: он бросился к какому-то русскому солдату, упал перед ним на колени и начал целовать его пыльные сапоги!