Цитаты из книги Бежин Луг. Рассказы

Русский человек так уверен в своей силе и крепости, что он не прочь и поломать себя: он мало занимается своим прошедшим и смело глядит вперед. Что хорошо — то ему и нравится, что разумно — того ему и подавай, а откуда оно идет, — ему всё равно. Его здравый смысл охотно подтрунит над сухопарым немецким рассудком; но немцы, по словам Хоря, любопытный народец, и поучиться у них он готов.

Своей судьбы не минуешь.

Недолги летние ночи!...

«Да где же это я?» — повторил я опять вслух, остановился в третий раз и вопросительно посмотрел на свою английскую желто-пегую собаку Дианку, решительно умнейшую изо всех четвероногих тварей. Но умнейшая из четвероногих тварей только повиляла хвостиком, уныло моргнула усталыми глазками и не подала мне никакого дельного совета.

- Гляньте-ка, гляньте-ка, ребятки, - раздался вдруг детский голос Вани, - гляньте на божьи звездочки, - что пчелки роятся! Он выставил свое свежее личико из-под рогожи, оперся на кулачок и медленно поднял кверху свои большие тихие глаза.

– Что ж ты, теперь домой идешь? – А то куда? Известно, домой. Жена, чай, теперь с голоду в кулак свистит.

У нас на Руси угрюмого от заспанного не отличишь.

"Плохое дело не знать поутру, чем к вечеру сыт будешь!"

– Да оно всегда так бывает: кто сам мелко плавает, тот и задирает.

Известное дело:русский народ на прозвища мастер.

"Задаст банкет,- господи, владыко живота моего!"

"Ключ этот бьет из расселины берега, превратившейся мало-помалу в небольшой, но глубокий овраг, и в двадцати шагах оттуда с веселым и болтливым шумом впадает в реку".

В санях сидел толстый и румяный помещик в волчьей шубе. – Что вы там такое делаете? – спросил он мужиков. – А францюзя топим, батюшка. – А! – равнодушно возразил помещик и отвернулся.

...посмотрел на свою английскую желто-пегую собаку Дианку, решительно умнейшую изо всех четвероногих тварей. Но умнейшая из четвероногих тварей только повиляла хвостиком, уныло моргнула усталыми глазками и не подала мне никакого дельного совета.

— Вельможественный был человек, известно-с. К нему, бывало, первые, можно сказать, особы из Петербурга заезжали. В голубых лентах, бывало, за столом сидят и кушают. Ну, да уж и угощать был мастер.

"Одно: матрёсок держал. Ох, уж эти матрёски, прости господи! Они-то его и раззорили. И ведь всё больше из низкого сословия выбирал. Кажись, чего бы им ещё? так нет, подавай им что ни на есть самого дорогого в целой Европии!"