Цитаты из книги Сказки Бугролесья

В результате родился многоходовый план, по которому претендента следовало похитить, тайно вывезти через океан на Новый Материк, и там под давлением «обстоятельств» претендент покорится и примет постриг в одном из знаменитых своим аскетизмом кеоплических монастырей. Но, увы и ах, вместо этого заговорщики (а это был именно заговор) сами оказались в монастырях. Но не как послушники или монахи, а как пожизненные обитатели «каменных мешков». И монастыри эти находились не в живописных горах Нового Материка, а одиноко и горделиво вздымались по северным окраинам Империи. Мемропейские газеты по этому случаю долго и чванливо мусолили подробности. Восхваляли работу Тайного Имперского Приказа и (что вполне понятно) достоинства претендента. Но всем, по крайней мере, в Империи, было ясно, что не в работе Тайного Приказа дело, а в банальном и старом как мир предательстве.

Скит темнел впереди. Заброшенный, нелюдимый — он хмуро и безучастно уставился на старика своим единственным окошком. Низкая дверь, выходившая на юго-восток, пряталась за углом сруба. Телемоныч хорошо помнил — недалеко от входа располагалось выложенное камнями костровище, рядом — когда-то собственноручно сколоченный Телемонычем небольшой стол, успевшая сгнить лавка, левее навес — сушило для трав, за ним большой плоский валун. Здесь, преклонив колена на твердом камне, творил старец Саватий свои молитвы, общался с Единым…

…Первая осень в Клешеме: смесь знакомых и новых запахов; влажный, тревожно дышавший под крылом чёрного ночного ветра, лес; густо пестревшие жёлто-красными пятнами осинника и березняка Тёмные Бугры; сбитые в плотные тяжёлые гроздья крупные бусины алой рябины; первые опавшие листья, лёгкими разноцветными лодочками отправившиеся в неведомое безвозвратное плавание по Жур-реке.

Тихая, пронзительная и неизъяснимая осень лежала окрест. Прозрачным и печальным стал мир, такими же прозрачными, с тихой грустью, сквозившей в глубине глаз, казались люди.

Но осенняя печаль была перемешана с радостью доброго урожая и весёлыми хлопотами по сбору грибов и ягод, с ожиданием близкого уже зимнего отдыха после шумного, пыльного и многодельного лета. Ходовы первый раз видели такое количество лесных ягод и грибов. Двухведёрными корзинами и заплечными кузовами несли жители Клешемы с Великого Мха и ближнего леса дары природы: бруснику, клюкву, грибы. Сушили по амбарам вымолоченную рожь. А бабы начинали трепать лён, чтобы долгой зимой сплести из тонких волокон нити и соткать их в полотна.

Мужики поочерёдно уходили малыми артелями вниз по Жур-реке к большим порогам: там поднималась в верха на осенний нерест краснорыбица сёмга.

После чистых дней бабьего лета зарядили монотонные дожди, затянуло небо серой мешковиной. А на Покров, как и положено, выпал первый снег. Через день он растаял, но земля так уже и не отогрелась: стянуло тонким ледком лужи, застыли раскисшие дороги.