Цитаты из книги Full Disclosure

Мой ВИЧ для вас не угроза, а вот ваше незнание для меня — да.

Когда ты с кем-то, кто тебе нравится, все по-другому. Лучше.

Дожила вот до семнадцати, не умерла, наверняка родители не ожидали.

ВИЧ мог меня убить, но ему не удалось. Я сильнее его — но не могу вынести какие-то твиты от неизвестно кого.

Есть что-то в том, как он всех к себе притягивает на репетициях и в школе, – но что именно, я не знаю. Он просто живет, и этого достаточно. Вот бы и я так могла.

Если папа встречается с отцом, все видят, что он квир. Если Клавдия встречается с Эммой, все видят, что она квир. А если ты би, как Лидия, ты можешь встречаться с парнем, и люди будут думать, что ты натуралка. Это нечестно.

Мюзиклы — это то, что помогает мне собраться, когда все вокруг кажется бессмысленным. Каждому нужно что-то такое для утешения.

– Совсем не обязательно быть добровольцем Корпуса мира, – замечает она, постукивая ручкой по блокноту. – Есть много других способов делать что-то значимое.

Я Майлзу тоже не подхожу. Он популярный, и язык у него хорошо подвешен, а я сильна только идиотскими поступками.

Обычно после репетиции я встречаюсь с Лидией и Клавдией. Мы не то чтобы договорились видеться каждый день, но после нашего похода в секс-шоп прошло уже три дня, и мы с тех пор особо не общались. Я знаю, что это из-за меня. Они, правда, мне ничего не говорили, но все равно от чувства вины сосет под ложечкой. Лидия и Клавдия умудряются не только ходить на свидания, но и найти время потусоваться. Мы же с Майлзом, в общем-то, даже и не встречаемся, а у меня уже такое чувство, что я от них отдаляюсь.

Может, мои родители и квиры, но я-то – нет. Ну, или – возможно, нет. Не уверена.

У доктора Хан каждый раз новый хиджаб. Уверена, она их меняет для детишек, но я все равно думаю, что они крутые. Сегодня на ней красный платок с орнаментом в виде бегущих слонов. Похожий орнамент и на ее сережках, только вместо слонов там – жирафы.

Я слегка улыбаюсь. Я хочу рассказать ей про Майлза – как он посмотрел «Суини Тодда», только потому что я так много о нем говорила, как он не сводит с меня взгляда, как я порхаю, словно бабочка, после его поцелуев. Может быть, тетя Джеки поймет, каково это, когда одновременно хочется открыть свой статус и напрочь забыть о ВИЧ.

– Я посмотрел «Бриолин», но тебе говорить не собирался, потому что он мне не понравился. – Чего? – Я устраиваю ноутбук у себя на коленях и шарю рукой в поисках наушников. – «Бриолин» – это классика. – А я жалею, что посмотрел. Все актеры там выглядят так, будто им под сорок. Сплошная тоска.

С родителями у нее – полный мрак, и стало особенно сурово с тех пор, как они узнали, что Клавдия – асексуальная лесбиянка. Отец ее даже в психушку отправлял, я не гоню. Хорошо, что я не хожу к ним домой, а то бы я его ударила.

– Надеюсь, мы не слишком поздно, – говорит Лидия, свирепо поглядывая на Клавдию. – Тут кое-кто не умеет водить. – Лидия просто хейтер. – Уголки губ Клавдии так и ползут вверх.

На этот раз я не могу сдержать слезы. Я кладу голову на плечо Лидии. Клавдия подсаживается ближе и кладет руку мне на спину. Хоть я и реву, утирая слезы, чтобы не привлекать внимание официантки, я не жалею, что им рассказала. Даже несмотря на странные комментарии и неловкое молчание. Они как минимум в миллион раз лучше Сары. Я об этом и раньше думала, но сегодня это просто, блин, факт.