Цитаты из книги Университет

Отсутствие счастье не равно несчастью.

Тошно смотреть, как быстро люди привыкают к ужасному, с какой удивительной скоростью ненормальное, противоестественное становится для массового сознания обыденным.

Я, конечно, понимаю, что кое-кто из вас врет, но ценю то, что у вас хватает ума врать. Только инициативные люди берут на себя труд лгать.

Год назад он окончил школу и сразу же примерил на себя роль утомленного знаниями молодого человека, совершенно не приспособленного к грубым реалиям жизни — этой пошлой крысиной гонки.

После уличного тяжелого воздуха, напитанного выхлопами автомобилей, было приятно вдохнуть аромат книг.

Всё великое в искусстве делается не столько благодаря таланту или способности к усидчивому труду, а исключительно благодаря безграничной самоуверенности. Потому-то большая часть значительных произведений создана молодыми авторами. Как раз юности и свойственна эта безграничная самоуверенность.

Лишь время расставляет все по местам и решает, какому произведению быть классикой, а какому — увы и ах.

Отец обучил Фейт приемам самозащиты, когда она была еще совсем девчонкой. Главное — фактор неожиданности. Поэтому отец учил ее нападать первой: сперва врежь мужику по яйцам, а потом разбирайся, что он имел в виду.

На буфете она заметила стопку книг, которые ее брат купил в каком-то букинистическом магазине и намеренно оставил так, чтобы она могла их увидеть: «Козлик Джайлс» Джона Барта, «Радуга тяготения» Томаса Пинчона, «Обед нагишом» Уильяма Берроуза. Фэйт покачала головой. Где-то она даже жалела Кита. Он так старается произвести впечатление, так отчаянно и трогательно хочет доказать миру – и ей в особенности, – что является глубоким и утонченным мыслителем…

На самом деле человеку позволяют справиться с самыми дикими обстоятельствами именно простейшие животные качества — инстинкт самосохранения, звериный эгоизм и умение адаптироваться к непредсказуемому миру или на время впадать в тупую апатию, этакую духовную спячку.

– Я создан для опасностей.

– Нет, ты создан для детских поллюций.

Мнимые знания сводили литературу на нет и являлись кощунством по отношению к Искусству. И теперь он говорил на лекциях, что лучше прочитать книгу и полностью забыть ее содержание, чем узнать о ее содержании из сторонних, вторичных источников. Ведь самое важное – это сам процесс чтения, и даже если ты не помнишь детали прочитанной книги, она уже выполнила свою задачу, повлияла на тебя, изменила тебя.

Дети никогда не бывают довольны - и когда за ними много следят, и когда за ними совсем не следят.

Если тут и присутствует сверхъестественное, то ему не было нужды трудиться и слишком долго подбивать людей на плохие поступки — они с готовностью ринулись выполнять пожелания Зла.

Он не был уверен, что разделяет иудейско-христианскую концепцию Зла, эту ничтожную и очень сильно персонифицированную веру, которая считала тривиальные человеческие слабости, такие как обжорство и гордыню, смертными грехами. Это ему явно не подходило. Но любое намеренное убийство или причинение страданий он, без всякого сомнения, считал злом.

Зло. Оно уже давно вышло из моды, даже в современной литературе ужасов, став, по-видимому, фактором культурного релятивизма в эти пост-клайв-баркеровские дни, но в данном случае подходило как нельзя лучше.

– Как вас зовут? – Он постарался, чтобы его голос звучал спокойно.

– Гиффорд, – ответил мужчина. – Но это не важно. Время кончается, и нам надо торопиться.

– Торопиться куда?

– Нам надо убить Университет.

Ему не нравилось его учебное заведение. Ничего конкретного, что Джим мог бы описать словами. Просто некий дискомфорт, который он испытывал, находясь там, этакое ощущение смутного ужаса, которое появлялось, не успевал он подумать об этом месте.