Цитаты из книги Волшебники

Взрослый, живущий детскими фантазиями, беды не минует.

Легко быть храбрым, когда ты готов скорей умереть, чем сдаться. Усталость не берет того, кому не страшны страдания.

Если жизнь чему-то и учит, так это тому, что одними желаниями ничего не добьешься, что мысли и слова ровно ничего не меняют. Реальность — вещь неуступчивая, ей все равно, что мы думаем, чувствуем и говорим по ее поводу.

Магия — не наука, не искусство и не религия. Магия — это ремесло.

Не смущайся, здесь все такие. Одно лишь то, что тебя пригласили сюда на экзамен, означает, что ты самый умный у себя в школе, включая учителей. Каждый здесь – самая смышленая обезьянка на своем личном дереве, но отныне дерево у нас общее, кокосов на всех не хватает. Для новичков это шок. Впервые в жизни ты будешь иметь дело с равными и даже с теми, кто умнее тебя. Тебе это не понравится, будь уверен.

Магами становятся только несчастные люди. Сила мага в его способности ощущать боль. Он чувствует разницу между реально существующим миром и тем, какой он создал бы сам. Что, по-вашему, за штука гнездится у вас в груди? Маг потому и маг, что страдает больше других.

Говорить об этом не принято, но в мировой магической экологии серьезно нарушено равновесие: слишком много волшебников и недостаточно монстров.

Парень ходил, как сплошная загадка, пришпиленная степлером к тикающей часовой бомбе. То ли кинется на кого-то, то ли блог заведет. По-своему я даже рад, что он кинулся.

Элиот опять закурил. — Ты извини, — сказал Квентин, — но, может, у тебя есть какой-то волшебный прием, чтобы дымить без вреда для здоровья? — Как это мило. Каждые две недели, незадолго до полнолуния, я приношу в жертву одну школьную девственницу. Для этого мне служит серебряный скальпель, выкованный альбиносом-швейцарцем — тоже девственником, конечно. Замечательно прочищает легкие.

Рядом с героем ты либо наперсник, либо злодей.

Некоторым, чтобы осуществить задуманное, требуется семья, и ничего плохого я в этом не вижу — но есть и другие пути.

— Я все время забываю их имена. Они как четверка близнецов. — Присвоим им номера. Скажем, что это традиция. — А номера будем путать, чтобы у них крышу снесло. Или назовем всех одинаково — Альфред, скажем. — И девчонок? — Девчонок в первую очередь.

Надо же, он будет учиться магии! Сдохнуть можно. Либо он величайший гений всех времен, либо самый большой идиот.

Если это галлюцинация, то у нее чертовски высокое разрешение.

The problem with growing up is that once you're grown up, people who aren't grown up aren't fun any more.

Если система магического образования действительно существует, то вдруг этот колледж не из элитных? Стоит ли соглашаться на него, если где-то есть магический Гарвард?

Квентин, высокий и тонкий, по привычке сутулился — ведь все направленные с неба удары, по логике, поражают в первую очередь самых длинных.

Слова причиняют боль, доводят кого- то до слез, гонят прочь, облегчают твою душу, портят тебе жизнь.

Нет большей радости у проходящего лечение алкоголика, чем послушать, как низко пал его сотоварищ. Тебе слово, грешник.

Вся фишка в том, чтобы ничего не хотеть. Это дает человеку силу и мужество. Никого не любить, ни на что не надеяться — чем не мужественная позиция?