Цитаты из книги Beloved

Она изо всех сил зажмурилась, пытаясь понять, что же это такое, но единственное, что пришло ей в голову, – это высокие сапоги с ушками; она всегда избегала на них смотреть.

Встревоженная, она снова взялась за мотыгу. Что же это за темная сила движется сюда? Разве в мире осталось хоть что-то, способное причинить ей боль?

(...); однако ей страшно было даже подумать о том, чтобы снова родить. Нужно снова заставлять себя быть доброй, ласковой и проворной; нужны немалые силы, чтобы еще раз все это перенести. И непременно нужно было оставаться живой.

Господи, думала она, избави меня от этого. Если ты не ослепнешь и не оглохнешь, материнская любовь убийственна.

– Я думала, ты меня бросила! Я думала, ты вернулась назад! Возлюбленная улыбается: – Мне там не нравится. А здесь – я есть.

Но она готова отказаться от самых ярких и прекрасных закатов, от сияющих звезд величиной с обеденную тарелку, от пиршества осенних, кроваво-красных и бледно-желтых красок, если так захочет ее Возлюбленная.

Известно, что от добра добра не ищут.

(...) жизненная дорога вся в рытвинах и ухабах, а не гладкая как стол.

Из индейцев чероки был уничтожен каждый десятый, но они были упорны и явно предпочитали неспокойную жизнь гонимых судьбе тех, кто оказался в Оклахоме. (...)

Их вынудил переселиться к реке Арканзас тот самый президент, на стороне которого они сражались с криками, и это переселение уменьшило их численность еще на четверть.

Они мечтали о какой-нибудь уединенной хижине подальше от господских усадеб, где кто-нибудь из рабов, возможно, будет плести веревку или печь картошку на каминной решетке.

Но нашли только лагерь с больными индейцами чероки, по названию племени которых и названа белая роза с гладким стеблем, символ штата Джорджия.

Вскоре после того, как Бэби Сагз умерла, Сэти и Денвер попытались призвать маленькое привидение и как-то с ним договориться, но ничего не добились.

Понадобился мужчина, Поль Ди, который сумел не только выгнать привидение из дома, но и сам занял его место.

Денвер сосредоточила все свое внимание на духе мертвой сестренки. (...) маленькое привидение начало ее раздражать и даже выводить из себя своими злобными проделками.

Когда они с дочерью одни жили в доме, где бесчинствовал дух умершего ребенка, ей, черт побери, все удавалось. Так почему же теперь, когда в доме вместо привидения живет Поль Ди, она чувствует, что вот-вот сломается?

Потом, очень долго, никто из друзей у нее не бывал – все они отказывались заходить в дом, где поселилось маленькое привидение, и она отвечала на это вызывающей гордостью человека, с которым поступают несправедливо.

Но теперь у нее был кто-то, с кем можно разделить горе; и этот человек прогнал привидение сразу, как только вошел в дом, и с тех пор оно, слава богу, больше не давало о себе знать.

И дом номер 124, закрывшись ото всех, примирился с тем злом, которое творил поселившийся в нем дух.

«Главное – знать меру. Хорошо, когда умеешь остановиться вовремя». -(Бэби Сагз).

Ей ужасно хотелось, чтобы Бэби Сагз растерла ей затылок и шею и прошептала те слова:

«Сложи свое оружие, Сэти. И меч, и щит. Положи их на землю. На землю. И меч, и щит – на землю. На берег реки. И меч, и щит. И позабудь о войне, не думай о ней. Пусть все это уйдет. Положи их на землю – меч и щит».

Вымыв лицо и руки, она встала, посмотрела на ребеночка, которого перед тем запеленала и плотно привязала Сэти к груди.

– Она так никогда и не узнает, кто я такая. Ты ей расскажешь? Расскажешь, кто вытащил ее в этот мир? Ты уж все-таки расскажи ей, ладно? Слышишь? Скажи: мисс Эми Денвер. Из Бостона.

– Почему ты называешь себя Возлюбленной? -(Денвер). Бел закрыла глаза. – Там, во тьме, мое имя – Возлюбленная.

Она страшно устала, очень боится и наверняка заблудилась. Но самое главное – она одна– одинешенька, а внутри у нее еще один ребенок, о котором она тоже должна позаботиться.

За ней гонятся, может – с собаками, наверняка – с ружьями; и уж конечно, у охотников огромные, хищные зубы.

Ночью ей не так страшно – ведь ночь одного с нею цвета, но днем каждый звук кажется ей выстрелом или крадущимся шагом преследователей.

- Но когда я увидел Мистера, то понял: все это случилось и со мной тоже. Не только с ними, но и со мной. Один спятил, одного продали, один пропал, одного сожгли, а у меня – железо во рту и руки связаны за спиной. Последний из мужчин Милого Дома. -(Поль Ди).

– В детстве я видела людей, которым в рот вставляли железные удила; они всегда потом выглядели какими-то дикими. Вряд ли такое наказание – за что бы их ни наказывали – приносило пользу: люди после этого теряли разум. (Сэти).

Она знала о таком наказании и несколько раз видела его там, где жила до Милого Дома.

Видела, как в железо заковывали мужчин, молодых парней, маленьких девочек, женщин. Видела то безумие, что появлялось у них в глазах, когда им в рот вставляли железные удила и дергали, выворачивая губы.