Цитаты из книги Аутсайдери

Когда Газ спал, то выглядел куда моложе своих почти семнадцати лет, но потом ведь и Джонни во сне выглядел моложе, так что, наверное, у всех так. Может, во сне люди молодеют.

Нечестно, что у вобов все есть. Мы ничем их не хуже, мы не виноваты в том, что родились грязерами. Я не мог просто с этим смирится, как вот Смешинка, не мог не обращать на это внимания и все равно наслаждаться жизнью, как Газ, не мог ожесточиться настолько, чтоб мне на все это стало наплевать, как Далли, ну или прям любить вот это все, как Тим Шеппард.

Над каждым его словом не хочешь, а будешь смеяться, вот его и подмывало потешаться над копами, чтобы хоть как-то скрасить их унылую жизнь. (Смешинка)

Может, во сне люди молодеют.

Я просто думал, вдруг если я буду вести себя так, будто Джонни не умер, будет не так больно. Точно так же, как Смешинка, который, после того как полицейские увезли тело Далли, исстрадался по своему ножу - полицейские его забрали, когда обыскали Далласа.

• Ты только из-за ножа переживаешь, что ли? - рявкнул Стив, глаза у него были красные.
• Нет, - ответил Смешинка и судорожно вздохнул, - но я хотел бы переживать только из-за этого.

- Знаешь что, Понибой? Мне страшно до жути. Я раньше говорил, мол, пойду и покончу с собой... - он судорожно вздохнул. - А теперь я не хочу умирать. Мне мало. Шестнадцать лет мне мало. Если б я много чего успел сделать, много чего повидать - тогда другое дело. А так - нечестно. Я тебе знаешь, что скажу? Когда мы с тобой приехали в Виндриксвилль, я вообще впервые из наших краев выбрался.

Про меня тоже часто говорят, что я тихий, почти такой же тихий, как Джонни. Смешинка все повторял, что не понимает, мол, отчего мы с Джонни такие друзья. "Вот, наверное, разговоры у вас интересные, - говорил он, вскидывая бровь, - ты рта не раскроешь, и Джонни помалкивает". Но мы с Джонни понимали друг друга без слов.

Мы выглядим как хулиганье, а они – как приличные люди. Все может быть и совсем наоборот – половина моих знакомых под слоем бриолина – вполне себе приличные ребята, а судя по тому, что я слышал, куча вобов дадут фору любому хулигану, но судят нас по внешнему виду.

А теперь я не хочу умирать. Мне мало. Шестнадцати лет мне мало. Если б я много чего успел сделать, много чего повидать – тогда другое дело. А так – нечестно.

Мы входную дверь никогда не запираем, на случай если кто-то из ребят поругается с предками и захочет у нас перекантоваться и поостыть. Никогда не знаешь, кого утром увидишь на диване.

В горле нарастала боль, хотелось плакать, но грязеры на людях не плачут. А некоторые грязеры и вообще не плачут.

Чудом будет, если он вообще хоть кого-нибудь полюбит. Борьба за выживание так его ожесточила, что места для любви не осталось.

Ведь есть где-нибудь на свете место, где нет ни грязеров, ни вобов, где просто люди живут. Обычные, простые люди.

Мы ничем их не хуже, мы не виноваты в том, что родились грязерами.

И Джонни, самый законопослушный человек из всех нас, теперь носил в кармане шестидюймовый выкидной нож. И в следующий раз он этот нож достанет. Вот до какой степени они его напугали. Он убьет первого же человека, который вздумает на него напасть. Больше его никто так не изобьет. Только через его труп…

Если б не банда, Джонни в жизни бы не знал, что такое любовь и теплота.

Вот уж кто вылитый гангстер. Такой набриолиненный, что не идет, а катится. В парикмахерскую, небось, ходит не стричься, а масло менять.

Я так легко вру, что иногда не по себе делается.

Идти до дома было далеко, а я был один, но я и так всегда один в кино хожу, просто чтобы мне не мешали смотреть фильмы, чтобы можно было уйти в них с головой, прожить их вместе с актерами. Когда вдвоем с кем-нибудь кино смотришь, как-то неловко становится, вроде как кто-то у тебя через плечо книжку читает. Этим-то я и отличаюсь.