Цитаты из книги Сады Луны

В углу неприметном и темном сидит паучиха; три злобных глаза ее оттуда следят за мною, восемь тоненьких ножек противно щекочут мне спину; нравится паучихе передразнивать каждый мой шаг.

Для паучихи этой я — точно открытая книга; ее паутина — история жизни моей. В углу замшелом своем ждет паучиха, когда, ужаснувшись, сбегу я.

Заговор. Галлан-слепец (р. 1078)

— Играй дальше, смертный. Каждый бог попадает в руки смертных. И таков конец любого бессмертия.

Эти люди уже так давно под каблуком, что им это понравилось.

— Я хочу стать солдатом. Героем! — Подрастёшь — перехочешь.

Каждое твоё решение может изменить мир.

Играй дальше, смертный. Каждый бог попадает в руки смертных. И таков конец любого бессмертия.

Много горестей в мире, но вот это — всем мукам мука. В минуты пробуждения совести он ставил беды мира превыше собственных. К счастью, подумал он, случается это нечасто, и уж точно, сказал он себе, не в этот раз.

Что бы ни происходило в тысячах лиг отсюда, всё решалось именно здесь. Такова Империя и всегда такой будет — в любом месте, при любых людях. Все они — только инструменты, не ведающие, чьи руки их направляют. Сержант уже давно уяснил эту истину. Она его раздражала тогда, раздражала и сейчас. Теперь единственное, что приносило ему облегчение, — предельная усталость.

Лучше всего жить так, чтобы боги тебя не заметили. Хочешь быть свободным, парень, — живи тихо

Я вижу человека свернувшегося в огне который меня не греет и гадаю что же здесь делает он дерзкий свернувшись на погребальном пламени моём… Аноним. Гадробийская эпитафия

Пока капитан ел, пользуясь одолженной деревянной ложкой, он вздумал было спросить про рану воина. Но потом вспомнил то, чему его учили Когти. Когда играешь солдата, будь солдатом во всём. Никто не говорит о том, что очевидно. Если что-то бросается в глаза, делай вид, будто не видишь, жалуйся на погоду. Всё важное само всплывёт в свой час. Солдатам нечего ждать, так что терпение даётся им легко, зачастую это даже не терпение, а соревнование в равнодушии.

Несмотря на плотный кожаный доспех, ощущение прижавшейся к нему сзади девушки заставило Крокуса обливаться потом куда сильнее, чем послеполуденная жара.

Ржавчина пятнала погнутые кольца кольчуги, словно запёкшаяся кровь. Кое-где колец недоставало, кое-где они просто разошлись. Память об этих повреждениях жила в его плоти и костях: каждый порез, каждый удар теперь напоминал о себе болями, приветствовал по утрам, как старого товарища.

Мурильо вздохнул, снова откинулся на спинку и сделал большой глоток вина. "Идиот!" Лицо, руки, походка, глаза Раллика, всё говорило: я — убийца. Проклятье, да весь его гардероб лучился теплом и жизнерадостностью палаческого костюма.

Раллик подошёл к столу и ухватился рукой за редеющую шевелюру Колла. Ном поднял его голову из лужи пива и осмотрел опухшее лицо. Потом нежно опустил голову Колла обратно на стол и придвинул себе стул.