Сталин и его подручные

Исследования о Сталине в современной России занимают достаточно серьезную и большую нишу - литературы по данному историческому деятелю написано очень много, причем пишется с каждым годом все больше, но никаких прорывов относительно качественного сдвига в оценке личности и эпохи Сталина не наблюдается. Причин тому множество, начиная от сложности самой эпохи и заканчивая, уж простите фанаты отечественной истории, очень низким уровнем работ историков, пишущих по данному периоду, которые категорически не могут отделить личные симпатии и антипатии от объекта исследования. Более того, в современной России считается хорошим тоном, даже в достаточно серьезных исторических книгах, привносить свою собственную "позицию", старательно натягивая факты под имеющееся заранее мнение. Надо сказать, что и у среднестатистического читающего интересанта данной темой уже все акценты расставлены, и сбить с накатанной позиции, условного, "Про-сталиниста" или "Анти-сталиниста" не представляется вообще никакой возможности. Более того, любая промежуточная позиция воспринимается как вражеская, и старательно шельмуется как первыми, так и вторыми. В связи с этим рассматривать "убедительность" аргументов Рейфилда не имеет смысла - любой человек из России, похоже, уже рождается с четкой позицией по Сталину - корректировать ее не представляется возможным, и имеет смысл рассматривать, скорее, специфические особенности именно данного исторического исследования, коих (особенностей), надо сказать, наблюдается достаточно много:

• Автор придерживается достаточно специфического, для России, тона. С одной стороны - его действительно возмущает и поражает то, что творилось в СССР с 20-х вплоть до 53-го года. С другой - приводимые им цифры вызовут согласие любого "Про-сталиниста". Приводимые цифры расстрелов, исчисляемые тысячами (и лишь в годы "Большого террора" доходящие до сотен тысяч) уже давным-давно приняты про-сталинской литературой и большинство про-сталинских авторов согласились бы на большее. Т.е. когда автор говорит, что расстрелянные в 23-м году 2000 человек это преступление - про-сталинист захохочет от столь заниженного числа. Стоит ли говорить, что анти-сталинисты цифрами автора точно не удовлетворяется без умножения, минимум, на 10. Парадокс, но российский читатель впечатлен этими цифрами точно не будет - какой-нибудь миллион с копейками расстрелянных (и 5-6 умерших в лагерях от голода и нечеловеческих условий) за все годы правления Сталина давно вошел в мозг как "неизбежное зло", "зато выиграли войну", "а что вы хотели, кругом враги" и "видимо недострелял всех, эх, сейчас бы его к нам", чем-то предосудительным уже не считается, а никакими "100 млн, расстрелянных лично Сталиным" в книге даже отдаленно не пахнет.

• Автор известен своим монументальным трудом о жизни Антона Чехова, и исследованием о Грузии. По-факту, автор скорее литературовед и культуролог, чем политический историк. Надо сказать, эта профессиональная компетенция автора наложила на исследуемый объект серьезный отпечаток - почти в каждой главе автор уделяет внимание событиям культурной жизни, и если есть возможность остановиться на этнических кавказских моментах, как, например, молодость Сталина в Грузии (тема достаточно далеко находящаяся от заявленного заголовка), или управления Лакобы или Берии на Кавказе - автор остановится, и очень обстоятельно рассмотрит данные аспекты;
• Автору отвратителен Сталинизм. Не сам Сталин, а то, что создал Сталин - как человек, потративший годы жизни на изучения русской литературы (в лице великого Чехова) автор точно чувствует, что атмосфера, созданная Сталиным - ядовита для русской культуры. И немалую часть книги занимают размышления - каким же образом свободолюбивый еще 50 лет назад русский народ позволил произвести над собой такой издевательство, которое было произведено? Как ужасающая цифра погибших в Великой отечественной войне стало для русских поводом для гордости, а не для ужаса и осуждения своих вождей, так бездарно распоряжавшихся самым ценным, что есть любой стране - людьми? Осмысление этого через призму культуры и интеллигенции важное качество этой книги, также не особо рассматриваемое в отечественных источниках;
• Автор, по меркам России, очень нейтрален. Да, возмущенный тон автора сквозит почти из каждой строчки, но может ли он сравниться с откровенной клеветой современный отечественных "анти-сталинистов", своими "100 млн. расстрелянных Сталиным" лишь дискредитирующих идею разоблачения Сталинизма? В этом смысле, думаю, книга не найдет большого одобрения в России - слишком уж горячо и лично воспринимаем мы свою историю, без той необходимо холодности, которая нужна любому исследователю;
• Отдельный пункт для зависти - умение иностранных авторов работать с исследуемой личностью. Понятно, что по личности Сталина в США работали десятки профессиональных психологов, старательно формировавших его психологический портрет. Разумеется, американские историки с ним ознакомляются - отдельно интересно читать, строго в духе Фрейда, анализ возможных сексуальных девиаций Сталина (ничего серьезного, кроме любви к женщинам заведомо младше, не обнаружено), в попытках усмотреть в этом как корень поведения, так и изыскать дополнительные рычаги психического воздействия. В этом смысле советская историко-биографическая литература, создаваемая без консультаций с широкими группами узких специалистов, выглядит детским лепетом, а любые исследователи политических личностей - дилетантами;
• Подручным Сталина посвящено не так много времени. Каждый подручный это всего-лишь фигурка на сцене, тогда как сама сцена и есть Сталин - что бы не делал подручный, что бы с ним не происходило - все происходит на фоне его, Сталина, личности. Широкой и подробной биографии Ягоды, Ежова или Берии (за исключением периода работы на Кавказе) в книге не найти;
• Отдельно раздражали мелкие ошибки. Самое запомнившееся - приписывание великому экономисту Н.Д.Кондратьеву (расстрелянному в 38-м году) идеи о зависимости циклов от солнечной активности. Стоит ли говорить, что это вообще не идея Кондратьева (он не занимался циклами на 11 лет, к коим относятся и корреляция с солнечными циклами), который занимался длинными циклами на 60-70 лет. Пустячок, а неприятный момент для достаточно скрупулезного исследования;
• Оправдывая свой литературоведческий бэкграунд автор старательно приводит большое количество стихов и, надо сказать, они чрезвычайно удачно вписываются в общую канву, и разбавляют общий тяжелый ряд повествования. Вне всякого сомнения, вкрапление поэтических источников (подобранных, надо сказать, с большим вкусом) очень хорошо смотрятся, и являются прекрасной находкой;
• Книга написана живым, хорошим, "человеческим" языком, сильно коррелирующим с рассматриваемой темой. Написано увлекательно, насколько вообще можно увлекательно написать масштабное исторические исследование основанное на серьезной фактологии (источников в книге предостаточно хотя, конечно, возникают и обидные промахи, типа книги "Сталин" Э.Радзинского - но это всего-лишь изученная, а не рекомендуемая литература).

Когда в городе гаснут праздники, Когда грешники спят и праведники, Государственные запасники Покидают тихонько памятники. Сотни тысяч (и все - похожие) Вдоль по лунной идут дорожке, И случайные прохожие Кувыркаются в "неотложке"

На часах замирает маятник, Стрелки рвутся бежать обратно: Одинокий шагает памятник, Повторенный тысячекратно. То он в бронзе, а то он в мраморе, То он с трубкой, а то без трубки, И за ним, как барашки на море, Чешут гипсовые обрубки.

Я открою окно, я высунусь, Дрожь пронзит, будто сто по Цельсию! Вижу: бронзовый генералиссимус Шутовскую ведет процессию! Он выходит на место лобное - Гений всех времен и народов! - И, как в старое время доброе, Принимает парад уродов! Прет стеной мимо дома нашего Хлам, забытый в углу уборщицей, - Вот сапог громыхает маршево, Вот обломанный ус топорщится! Им пока - скрипеть да поругиваться, Да следы оставлять линючие, Но уверена даже пуговица, Что сгодится еще при случае! Утро родины нашей - розово, Позывные летят, попискивая. Восвояси уходит бронзовый, Но лежат, притаившись, гипсовые. Пусть до времени покалечены, Но и в прахе хранят обличие. Им бы, гипсовым, человечины - Они вновь обретут величие! 1963

Пункт 1. Нейтральный.

Всегда было интересно, как видят нашу историю "там". Не то чтобы это виденье как-то влияло на моё мнение и давало повод пересмотреть свои взгляды; просто любопытство и ничего более. Любопытство первая причина, побудившая меня открыть эту книгу. Причина вторая - имя Дональда Рейфилда, уже известного мне по весьма объёмной и довольно неплохой биографии Антона Чехова. Ну и третья причина - интересная задумка подачи материала. Сталин и эпоха его "правления", в портретах и судьбах ближайшего окружения Вождя.

Пункт 2. Отрицательный.

Сталин и его ближайшее окружение - все без исключения, просто поголовно, убийцы, ублюдки и дегенераты. Временами насильники, как же без этого. Гитлер такой же дегенерат как и Сталин, просто немного другой. Все деятели культуры, поддерживающие советскую власть - подлецы. Все антисоветчики - красавцы. Миллионы изнасилованных немок как следствие личной "отмашки" Сталина - насилуйте немок, братцы.  Короче, полный комплект негативных штампов в "одном флаконе". И концовка как из дешёвой современной агитки, проводящая параллели между сталинским СССР и путинской Россией.

Пункт 3. Положительный.

Несмотря на всё вышеперечисленное, книга мне в целом понравилась. Во-первых, отлично написана и читается просто влёт, временами даже захватывая. Во-вторых, автор действительно любит русскую культуру и неплохо в ней разбирается, особенно в литературе. В третьих, Рейфилд не только громоздит один штамп на другой, но некоторые и опровергает. Автор работал в российских архивах, изучил труды российских историков, в предисловии похвалив либеральных вроде Млечина и Соколова и отечески пожурив патриотичных, вроде Валерия Шамбарова. Так что его книгу всё же я бы не назвал чисто пропагандистской клюквой. Как говорится, "я художник, я так вижу". Ну и в четвёртых, какими бы дегенератами наш британец не считал Сталина и его "подручных", он всё же не демонизирует их полностью, находя и человеческие качества, которые могут вызвать у читателя если и не симпатию, то уважение. То необходимое чувство меры, которое иногда изменяет нашим либералам, наотмашь расчеловечивающим своих идейных оппонентов.

Пункт 4. Заключительный.

Работа Дональда Рейфилда безусловно интересная и заслуживающая, чтоб её прочитали. Негативную точку зрения тоже надо знать, так как история не состоит только из позитива и многое из того, чем искренне возмущается и о чём вопиёт на протяжении без малого 500 страниц демократическая душа британца, действительно имело место быть. Во всяком случае, эта книга намного интереснее трудов наших доморощенных "ненавистников тоталитаризма", вроде писклявого истерика Радзинского. Тем более, что для российского читателя книгу перевёл сам автор. Перевёл вполне прилично. Если и приходилось "спотыкаться" в некоторых местах, то тут скорее претензии к редакторам. Недорабатывают.

Якісний зразок науково-популярної літератури, яку не завадило б ввести у шкільну програму замість химерних витворів педагогічної думки.

Рейнфільд пропонує не стільки історичне наукове дослідження, скільки докладний огляд епохи Сталіна на базі наукових досліджень, рухаючися від народження до смерті вождя всєх народов.

Коли занурюєшся у світ большевистського братерства, головне, що спадає на думку: якими ж дрібними і звичайними були всі ці великі керманичи, якими примітивними імпульсами визначалися їхні дії. Навіть Сталін, судячи з абсолютно незрозумілих виключень, якими ставали ті чи інші потенційні жертви репресій, керувався часто настроєм, хвилинним спалахами ненависті чи милостивості. Рейфільд безжалісно проходиться по всіх радянських міфах і міфологізованих постатей – від Леніна до chevalier sans peur et sans reproche Дзержинського чи інтелігента Менжинського – зберігаючи (незважаючи на очевидну огиду, яка посвічується крізь текст по відношенню до всіх цих будівельників нового суспільства) об'єктивність. І якщо, як свідчать документи, у ката Берії після смерті Сталіна стався напад реформаторства з ідеями аж до об'єднання Німеччини – Рейфільд про це каже. Втім, мало що позитивного можна знайти у діячах СРСР. У загальному соціалістичному катарсісі всі вони з різною швидкістю ставали «орудиями личности и мыслей еще более злых, чем их собственный».

Враховуючи обсяг матеріалу, певні моменти історії викладено занадто стисло, конспективно. Деякі з версій подій, що їх наводить Рейфільд, можуть викликати питання. Скажімо, в інтерпретації справи Павліка Морозова він схиляється до версії, яку спростовує Катріона Келлі в «Товарищ Павлик» – ніби-то всю історію сфабрикувало ОГПУ. Насправді, як доводить Келлі, самої історії не було як такої, вона виникла у хаосі чисток з побутового випадку, в якому не було ані безстрашних піонерів, ані злобних кулаків.

Книжка перегукується з багатьма вже прочитаними – є тут посилання на Сльозкіна і його «Эру Меркурия», згадується Григулевич, як один з співорганізаторів вбивства Троцького, Андре Жид і його «Возвращение в СССР», є очевидні паралелі з Рикліним, який у «Коммунизме как религии» чудово виводить на чисту воду фарисейство західних інтелектуалів у ставленні до СРСР.

Загалом, «Сталин и его подручные» – ідеальний засіб позбутися останніх ілюзій щодо радянського експеримента і його ватажків.