Цитаты из книги Wuthering Heights

Разумному человеку достаточно общества его самого.

ты как вещь, которая вечно попадается под руку, когда она совершенно не нужна, и исчезает бесследно, когда без нее не обойтись.

Любая вещь, оставшаяся от тех, кто был нам дорог при их жизни, становится для нас бесценной реликвией

Но моя жестокость ее не отпугнула: мне даже показалось, что в глубине души она ею восхищается, если только мои зверства не приносят вреда ее драгоценной особе.

В усадьбе обширная библиотека, но все равно на меня время от времени нападает скука. Заберите у меня мои книги – и я приду в отчаянье.

Он вырос высоким, статным атлетом, рядом с которым мой господин казался тоненьким юношей. Его выправка наводила на мысль, что он служил в армии. Лицо его по выражению было старше и по чертам решительней, чем у мистера Линтона, — интеллигентное лицо, не сохранившее никаких следов приниженности. Злоба полуцивилизованного дикаря ещё таилась в населенных бровях и в глазах, полных черного огня, но она была обуздана. В его манерах чувствовалось даже известное достоинство: они были, правда, слишком строги, чтобы назвать их изящными; но и грубого в них ничего не осталось.

... Подойти к зеркалу, и я покажу к чему до́лжно тебе стремится. Видишь эти две линии, что пролегли у тебя на переносье, и эти густые брови ? Вместо того чтобы подняться полукружием, они вечно хмурятся. А два черных бесенка так глубоко посажены, что никогда не открывают смело своих окон, а прячут блеск свой, точно шпионы дьявола. Тебе лишь стоит захотеть перемениться и уметь разглаживать хмурые морщинки, широко раскрывать глаза с искренним чувством, и тогда вместо бесенят появятся доверчивые, невинные ангелы, чуждые подозрениям и сомнениям и всегда втдящие друзей там, где нет врагов. Не становись похожим на злобного щенка, который вроде бы понимает, что получил пинок по заслугам, но все равно ненавидит того, кто его пнул, а заодно и весь мир.

"Она отказалась от них из-за собственных иллюзий. Придумала себе, что я герой романа, и ожидала бесконечной снисходительности от моей рыцарской преданности. Я не в силах видеть в ней разумное существо, так упрямо она наставила на придании моей персоне несуществующих черт и вела себя в согласии со столь милым ей ложным образом. Впрочем, похоже, она начинает понимать, каков я на самом деле. Я не встречаю более ни глупых улыбок, ни ужимок, которые поначалу выводили меня из себя, ни дурацкой неспособности сообразить, что я не шутил, когда когда высказывал своё мнение по поводу её безрассудного обожания, да и её самой. Путём невероятных усилий она наконец осознала, что я её не люблю..."