Цитаты из книги Six Wakes

Шар рвоты – не синтамнио, исторгнутая из тел, а настоящее содержимое желудка – поплыл к клапану вентиляции и был всосан в фильтр. Мария знала, что, выполнив все первоочередные приказы капитана, ей все равно придется менять воздушные фильтры и, вероятно, ползать по всем вентиляционным шахтам корабля, вычищая из них все телесные жидкости, пока те не стали биологически опасными. Должность техника/помощника механика внезапно перестала казаться ей такой уж блестящей.

Он кивнул и отмахнулся от нее. Потом распрямил спину, добавив еще как минимум фут к своей длинной фигуре. Вольфганг родился в лунной колонии, и в его семье за несколько поколений у всех удлинились кости, как всегда бывает при жизни в низком тяготении.

– Хиро, почему ты говоришь по-французски? – в замешательстве спросила Мария. – Ты в порядке?

– Когда вслух говорят: «Я не могу говорить», это напоминает старую картину, на которой нарисована курительная трубка и написано: «Это не трубка». Считается, что это рождает глубокие мысли у тех, кто изучает искусство. Неважно. – Он обвел рукой секцию. – Что вообще произошло?

Поль его извинений не принял, показал грубый, используемый только на Луне жест (в североамериканской культуре этот жест означал «о’кей», но при этом маленькое «о» показывало, что Луна гораздо хуже Земли; к тому же это был намек на маленький обхват некоей части мужского тела).

Поразительно, как люди, не верящие в высшую силу, убеждены, что знают абсолютную истину, что их мнение поколеблет тысячелетия глубокой веры.

Непредсказуемые мужчины загадочны и романтичны, когда вы молоды.

Если знать, кто фотографировал, очень много узнаешь о том, как разные люди фотографируют одно и то же.

Когда Хиро в голову лезли ужасные мысли, людям это не нравилось. А Хиро не нравилось, когда его не любят.

Мария сомневалась, что в этом раю люди и клоны будут жить бок о бок лучше, чем на Земле, но у людей всегда есть розовые мечты и грандиозные планы.

Самосохранение - один из признаков разумной жизни.

Месть. Интересный повод продолжать жизнь.

Если я перестану шутить, у меня приключится приступ жуткой паники, а она таится за каждым метафорическим деревом и кустом в моей голове.

Разве человек, у которого есть душа, может тревожиться о том, если она у него?

Если концепция души так сильна, как могут цифры изменить её, позволить математике фундаментально переделать нас?

Жизнь стала такой дешёвой. Подвергнут себя эвтаназии – и обманешь смертельную болезнь. . Но ведь жизнь всегда была дешева.

Церковь отца Ормана была наряднее, чем ему хотелось бы: Ватикан много потратил, чтобы принести на Луну божью благодать, сюда привезли даже витражи.

Этот экипаж как будто бы успешно справлялся, но произошла серьезная катастрофа, и начались неприятности.

– Капитан, никто из нас не знает, что произошло. Это могла быть ты. Или я. Мы не можем быть виновны в преступлениях, которых не помним.