Цитаты из книги Диалоги

Толпа ведь, попросту говоря, ничего не понимает, и что те затянут, тому и подпевает. А пускаться в бегство, не имея сил убежать, - это значит только изобличить самого себя; глупо даже пытаться, у людей это непременно вызовет еще большую неприязнь, так как они подумают, что такой человек, помимо всего, еще и коварен.

Я понял, что поэт – если только он хочет быть настоящим поэтом – должен творить мифы, а не рассуждения.

Влюбленные сами соглашаются с тем, что они скорее больны, чем находятся в здравом рассудке, и знают, что плохо соображают, но не в силах с собой совладать. Как же могут они, когда к ним снова вернется рассудок, считать хорошим то, на что они решились в таком состоянии?

Не следует ожидать ничего дурного от смерти, и уж если что принимать за верное, так это то, что с человеком хорошим не бывает ничего дурного ни при жизни, ни после смерти и что боги не перестают заботиться о его делах.

Подумай-ка ты опять вот о чем: стоим ли мы еще или не стоим за то, что всего больше нужно ценить не жизнь как таковую, а жизнь достойную?

Такою мне представляется цель, которую надо видеть перед собой в течение жизни, и ради неё не щадить сил - ни своих, ни своего города, - чтобы справедливость и воздержанность стали спутницами каждого кто ищет счастье; да, так надо поступать, а не давать волю необузданным желаниям, не торопиться их утолять, потому что это нескончаемое зло, это значить вести жизнь разбойника.

А если все же совершит неправое дело - он ли сам или кто-нибудь из тех, кто ему дорого, - нужно по доброй воле идти скорее туда, где нас ждет наказание: к судье, все равно как к врачу, нужно спешить, чтобы болезнь несправедливости, застарев, не растлила душу окончательно и безнадежно.

Боль, причиняемую наказанием, они видят, а к пользе слепы и даже не догадываются, насколько более жалкая доля - постоянная связь с недужной душою, испорченной, несправедливой, нечестивой, чем с недужным телом, а потому и делают всё, чтобы не держать ответа и не избавляться от самого страшного из зол: копят богатства, приобретают друзей, учатся говорить как можно убедительнее.

Худшее на свете зло - это творить несправедливость. Если бы оказалось неизбежным либо творить несправедливость, либо переносить её, я предпочел бы переносить.

Если я скажу, что величайшее благо для человека - это ежедневно беседовать о доблести и обо всём прочем, о чем я с вами беседую, испытывая и себя и других, а без исследования и жизнь не в жизнь для человека, - если это я вам скажу, то вы поверите мне ещё меньше. Между тем это так, афиняне, как я утверждаю, но убедить вас в этом нелегко.

И если бы это было отсутствием всякого ощущения, все равно что сон, когда спят так, что даже ничего не видят во сне, то смерть была бы удивительным приобретением.

...не от денег рождается доблесть, а от доблести бывают у людей и деньги и все прочие блага, как в частной жизни, так и в общественной.

Избегнуть смерти не трудно, афиняне, а вот что гораздо труднее — избегнуть нравственной порчи: она настигает стремительней смерти.

Сократ Евтифрону: «Но ведь ты настолько же моложе меня, по крайней мере, насколько мудрее! Говорю я тебе, что ты расслабился от избытка мудрости».

Сама Земля покоится чистая в чистом небе со звездами – большинство рассуждающих об этом обычно называют это небо эфиром. Осадки с него стекают постоянно во впадины Земли в виде тумана, воды и воздуха. А мы, обитающие в её впадинах, об этом и не догадываемся, но думаем, будто живем на самой поверхности Земли, все равно как если бы кто, обитая на дне моря, воображал, будто живет на поверхности, и, видя сквозь воду Солнце и звезды, море считал бы небом.