Цитаты из книги Meditations

Если же мы будем считать благом или злом только то, что зависит от нас самих, то не будет никакой причины обвинять бога или объявлять войну людям.

Помни, с каких пор ты откладываешь это и сколько  уже раз, получив от богов отсрочку, ты не воспользовался  ею. А пора уж тебе понять, какого мира  ты часть и какого мироправителя истечение, и очерчен  у тебя предел времени; потратишь его, чтобы так  и не просветлиться душой – оно уйдет, ты уйдешь,  и уж не придется больше.

Рассматривай причинные начала вещей в обнажении от всяких наростов, и в поступках же усматривай их цели. Подумай о том, что такое страдание, что – насладжение, что – смерть, что – слава, о том, что всякий является сам причиной своих треволнений, что один человек не может воспрепятствовать другому, что все основано на убеждении.

Останавливаясь мыслью на каждом отдельном предмете, представляй его себе уже разложившимся, подвергшимся изменению и как бы гниению или рассеянию, или же обреченным на гибель.

Чем ближе к бесстрастию, тем ближе к силе.

Если кто-нибудь может с очевидностью доказать мне, что я неправильно сужу или действую, то я с радостью изменюсь. Ибо я ищу истины, от которой еще никто никогда не потерпел вреда. Терпи же вред тот, кто упорствует в своем заблуждении и невежестве.

Куда бы я ни попал, я могу быть счастлив. Счастлив же тот, кто уготовил себе благую участь. Благая же участь - это благие склонности души, благие стремления, благие дела.

Природа же целого не имеет вне себя ничего, но удивительное свойство ее искусства заключается в том, что, очертив вокруг себя круг, она все, что внутри нее кажется разрушающимся, стареющим и негодным, преобразует в себя самое, и удивительно еще и то, что опять из этих же самых вещей создает другие новые, чтобы не испытывать ни потребности в материале извне, ни затруднений в том, куда выбросить гниль. Поэтому она довольствуется своим пространством, своим материалом и свои собственным искусством.

Кто бы что ни делал, ни говорил, а я должен быть достойным. Вот как если бы золото, или изумруд, или пурпур все бы себе повторяли: кто бы что ни делал, ни говорил, а я должен быть изумруд и сохранять свой собственный цвет.

Если уж боги рассудили обо мне и о том, что должно со мной случиться, так хорошо рассудили — ведь трудно и помыслить безрассудное божество, а стремиться мне зло делать какая ему причина?

Смерть — роздых от чувственных впечатлений, от дергающих устремлений, от череды мыслей и служения плоти.

который, наконец, ожидает смерти в кротости разумения, видя в ней не что иное, как распад первостихий, из которых составляется всякое живое существо. Ведь если для самих первостихий ничего страшного в том, чтобы вечно превращаться во что-то другое, для чего тогда нам коситься на превращение и распад всего? Оно же по природе, а что по природе — не зло.

Презирают друг друга, угождают друг другу и, желая превосходить друг друга, покорствуют друг другу.