Цитаты из книги The Bone Witch

— Тия, давай начнем. — Госпожа Ясмин подняла руку над головой и вытянула правую ногу, касаясь пола лишь кончиками пальцев. — Повторяй за мной. Хорошо. Не сгибая и не отрывая ногу от пола, делаем полукруг назад и касаемся ею левой пятки. Теперь вытягиваем левую ногу и делаем то же самое, касаясь пальцем правой пятки. Что касается рук. Поднимаем их над головой и держим. На каждое движение ноги отводим руку в ту же сторону, вытягивая ее как можно дальше, пока она не образует ровную линию с плечом. Итак, левая пятка — левая рука. Правая пятка — правая рука. Еще раз.

Так и начался мой первый урок танцев.

— У нее есть потенциал, — заключила леди Ясмин, когда мы час спустя вернулись из зала.

Передо мной лежал светло-зеленый наряд, который мне следовало надеть в первый день своей учебы. Он совсем не походил на платья аши, но все равно превосходил все то, что я видела на других ученицах. Его нежная зелень радовала глаз, а пояс цвета слоновой кости, в три раза уже обычного, служил скорее ремнем, чем облегающим фигуру украшением. Еще мне выдали шелковый мешочек, где хранился простой веер, платок, завернутые в тонкую бумагу несколько кусочков засахаренных фруктов и хлеб для перекуса между уроками.

Лик перекинул мои волосы на одну сторону и принялся закалывать их великолепными гребнями из горного хрусталя.

— Стой спокойно, — проворчал Рахим, протягивая мне на примерку очередное платье. По традиции я должна надеть хуа, подчеркивающее герб Дома Валерианы, — синих оттенков и цвета морской волны, с поясом, украшенным узором океанских волн. По краям его рукавов тянулись серебристые ракушки. — Это традиционное платье ты наденешь один-единственный раз. После этого я создам фасоны на твой вкус. Хотя оно все равно прекрасно, и цвет тебе идет. Будь у меня такое гладкое личико… — Со смачным звуком он поцеловал кончики своих собранных щепоткой пальцев. — Krasivyy! Агата, заправь этот кончик сюда, и сейчас займемся поясом.

Рахим и Чеш превзошли самих себя. На юноше было черное хуа, украшенное белыми розами с золотыми лепестками и скромный пояс медного отлива. Голову обрамлял вплетенный в длинные локоны венок из белых роз. Лик исполнял Песнь Духа Лисы, повествующую о прекрасном демоне-лисе, которого поймали охотники и в обмен на освобождение заставили танцевать. Этот танец изучали лишь во втором классе. Я несколько раз видела, как его репетировали другие аши, но сама еще не была к нему допущена. Как же Лик выучил его?

— Мой папа говорит, что все Костяные ведьмы — демонские отродья, — продолжал упорствовать мальчик. — Здоровых они проклинают, а больных губят. С ними не может справиться ни одна магия, потому что они продают свои сердца Тьме. Так они и воскрешают умерших людей, таких же бездушных, как и они сами.

— Костяные ведьмы не продают свои сердца!

Мальчик прищурил глаза.

— Потому что вам нечего продавать. Для этого вы забираете сердца у других и высасываете их до последней капли. Из мертвых вы собираете целые армии. Если не держать вас в узде, вы натравите их на нас.

— А кто такие Кузнецы душ?

Она постучала по моему стеклянному сердцу.

— Иная магия, но того же цвета. Для людей они полезнее нас, а потому более желанны. Они могут забрать воспоминания и разбить их на тысячи осколков. После чего извлеченную сущность использовать в зельях и заклинаниях, а потом собрать из них совершенно новые сердца, красивые и фальшивые, так что даже мы не сможем отличить их от старых. К счастью, некоторые поддельные сердца стоят дороже королевства, поэтому лишь единицы прибегают к этому методу.

— Но зачем?

— Из благородных и ужасных побуждений. Если отдать сердце не тому человеку, он может воспользоваться твоим доверием. А некоторые заклинания не позволяют заново накладывать на него руну. Когда у тебя много врагов, приходится немного помогать себе. Для самых сильных заклинаний требуются воспоминания. В мире полно людей, желающих что-то забыть, и достаточно богачей, готовых за это заплатить.

— Но это ужасно!

В эту минуту к королю приблизились два человека: королевский советник, судя по одежде, и юноша в коричневом плаще с капюшоном. В сердце мужчины я различила сине-желтую пульсацию — учащенное сердцебиение при страхе. Понять второго было еще проще: его кулон сиял красно-бурым от злости, направленной на нас. На их лица я даже не смотрела, вместо этого не сводила глаз со стеклянного сердца советника.

— Ваше величество, — пролепетал он. — Не стоит… не стоит заставлять детей ждать.

Однако его сердце говорило об обратном: «Как можно столько времени тратить на этих ведьм?

У ворот замка гостей встречали король и его сын. Король Телемайн оказался крупным мужчиной необычайно высокого роста. Его легче было представить в пылу сражений или после кровавого поединка, чем в богатых атласных одеждах фиолетового цвета и с короной на два размера меньше головы. Большая черная борода закрывала тонкий, как нитка, рот, а ярко-зеленые глаза были скорее проницательными, чем мудрыми. Размер стеклянного сердца тоже был под стать: в два раза больше моего, но на его массивной груди смотрелось уместно. Рядом с ним стоял юноша на год или два старше меня, с небольшой короной на голове. Несмотря на все сходство, глаза сына отличались от отцовских, подобных твердому непрозрачному нефриту. Словно глубокие добрые изумруды, они улыбались вопреки серьезному лицу. Без сомнения, красивее мальчика я не встречала.

— И предвосхищая ваш вопрос: нет, я не принуждала его. Рисовать руну Сердца для большого числа людей — утомительное занятие, но я делаю это в знак благодарности его величеству.

Я не знала, как относиться к королю, которого считала ответственным за гибель Фокса, однако мой брат, пожав плечами, сказал: такова солдатская участь, и если обвинять короля в каждой ране, убийстве и смерти, то в королевстве не останется армии.

— Но разве так не будет лучше? — спросила я, когда мы спешились. К нам тут же подбежали королевские конюхи, чтобы принять поводья лошадей. — Нет армии — нет войны.

Внезапно Фокс рассмеялся, его грудь при этом даже не дрогнула.

— Зачем вы вынули камень из его живота? — спросил Фокс, засыпая пустую яму.

— Дэвы были созданы Лжеправителем с помощью магии смерти, настолько сложной, что даже нынешняя аша не знает, как ее воссоздать. Рожденные мертвыми, они должны пребывать в спячке, пока Тьма непрерывно питает их кости. Однажды Пять Великих Героев узнали, как убить дэвов, и уничтожили шестерых из семи. Тем не менее каждые несколько лет их силой пробуждают, лишают безоара и отправляют обратно в могилу. Время сбора для таурви, погребенного здесь, наступает раз в десять лет. Аквана, лежащего в сотне лиг от моря Черепов в Даанорисе, поднимают каждые четыре года. А из хвоста нангхаитья, обитающего вдоль границ Киона, извлекают зеленый камень каждые семь лет. Чем ближе день воскрешения, тем сильнее разрушаются их безоары. А когда они исчезают, существа перерождаются, и цикл повторяется.

— Это таурви, — пояснила Микаэла. — Быстрый как ветер, он исполняет заманчивую колыбельную. Безоар в его животе стоит дороже всего того, что может создать известная мастерская за много лет. Именно так он и завлекает своих жертв: парализует и подчиняет себе до тех пор, пока не поглотит целиком. Возвращайся в свою могилу.

Таурви больше не сопротивлялся. Он покорно скользнул к кургану, из которого вылез. Вскрикнул один раз — тонкий протяжный звук, подобный плачу юной девушки.

— Умри, — молвил суровый и беспощадный голос аши.

И существо погибло.