Цитаты из книги كتاب المقابر

Никт скучал по миру за кладбищенской огра-дой, но понимал, что там опасно. Пока. А вот кладбище - его владения, которыми он гордился, его мир, который он любил, как способен что-то любить четырнадцатилетний подросток.

Было девять утра, когда весь мир спит. Никт, однако, твердо вознамерился не спать: его ждало важное дело. Ему было восемь лет, и мир за пределами кладбища нисколько его не пугал.

Сайлес. - Никто Оуэнс.

— То есть они себя убивают? — спросил Никт. Любознательный и большеглазый, для своих восьми лет он был весьма неглуп.

Что потратила – пропало, что дала другим – осталось.

— Приятно, наверное, иметь свое место. Свой дом.

Ты всегда ты, но ты меняешься, и с этим ничего не поделаешь.

— Вот уж точно, живые недостойны своего дара, Никто Оуэнс! Кто-то из нас двоих слишком глуп, чтобы жить, и это не я. Скажи, что будешь по мне скучать.

книга замечательная , сразу понравилась .
эмоции были

Сейчас я дам вратам закрыться. Думаю, если вы будете держаться, они всё равно закроются и вас раздавят или же поглотят и сделают своей частью. Точно не знаю. Но я даю вам шанс выжить. Это больше, чем вы дали моей семье.

- Вот и правильно! Ведь у некоторых в головах никакого соображения! А вот у нее - есть. Ещё какое.

Никт не позволял себе заводить друзей среди живых. Еще в недолгие школьные дни он понял, что от живых одни неприятности.

— Да, верно. И все-таки.

Однако большинство смотрели на происходящее совершенно невозмутимо, словно все это было во сне.

Никт просунул в дырку руку и выглянул. Сверху угрюмое багровое небо, снизу...

Никт вздрогнул. Ему захотелось обнять опе куна, прошептать, что он его никогда не бросит, но обнять Сайлеса казалось не проще, чем поймать лунный луч, - не потому, что опекун бестелесный, а потому, что это было бы непра вильно. Есть те, кого можно обнимать, – Сайлеса нельзя.

В саквояже был паспорт, в кармане — деньги.  на губах Никта блуждала улыбка, правда, сдержанная: мир куда больше кладбища на холме. В нём будут опасности и тайны, новые друзьями и воспоминания о старых, многие ошибки и долгие дороги.  А потом настанет время вернуться на кладбище и прокатиться со Всадницей на широком крупе её скакуна.

Зато между "сейсас" и "потом"— целая Жизнь, в которую Никт вошёл с широко распахнутыми глазами и открытым сердцем.