Цитаты из книги Devils

«За умнейшего и за рассудительнейшего, а только вид такой подал, будто верю про то, что вы не в рассудке»

Благослови вас Бог, сударь, но при начинании лишь добрых дел.

<…> в толпе молодых дам и полураспущенных молодых людей <…> эта распущенность принималась за веселость, а грошовый цинизм за ум

Бесы существуют несомненно, но понимание о них может быть весьма различное.

Бог знает как эти люди делаются.

– Тут, наверно, телеграмма из Петербурга была, – сказал вдруг Степан Трофимович.
– Телеграмма! Про вас? Это за сочинения-то Герцена да за вашу поэму, с ума вы сошли, да за что тут арестовать?

Честные были гораздо непонятнее бесчестных и грубых; но неизвестно было, кто у кого на руках.

- Я чай люблю, - сказал он, - ночью; много, хожу и пью; до рассвета.

(А. Кириллов)

Если там действительно рухнет Вавилон и падение его будет великое(в чем я совершенно с вами согласен, хотя и думаю, что на мой век его хватит), то у нас в России и рушиться нечему, сравнительно говоря. Упадут у нас не камни, а всё расплывется в грязь. Святая Русь менее всего на свете может дать отпору чему-нибудь.

Ваше блаженство - беспорядок! Ваше наслаждение - сор!

Я мог властвовать над моими воспоминаниями и стал к ним бесчувствен

Степан Трофимович правду сказал, что я под камнем лежу, раздавлен, да не задавлен, и только корчусь; это он хорошо сравнил.

Не могу я от вас отказаться. Я вас сам выдумал. На вас же глядя

— Что такое старо? Забывать предрассудки не старо, хотя бы самые невинные, а, напротив, к общему стыду, до сих пор еще ново,— мигом заявила студентка, так и дернувшись вперед со стула. — К тому же нет невинных предрассудков, — прибавила она с ожесточе-нием.

Я три года искал атрибут божества моего и нашел: атрибут божества моего – Своеволие! Это все, чем я могу в главном пункте показать непокорность и новую страшную свободу мою. Ибо она очень страшна. Я убиваю себя, чтобы показать непокорность и новую страшную свободу мою.

— Теперь прочитайте мне еще одно место… о свиньях, – произнес он вдруг.

— Чего-с? – испугалась ужасно Софья Матвеевна.

— О свиньях… это тут же… ces cochons… я помню, бесы вошли в свиней и все потонули. Прочтите мне это непременно; я вам после скажу, для чего. Я припомнить хочу буквально. Мне надо буквально.

Этот сильный и шершавый человек, постоянно шерстью вверх, вдруг весь смягчился и просветлел.