Цитаты из книги Hogfather

ФАНТАЗИЯ НУЖНА ЛЮДЯМ, ЧТОБЫ БЫТЬ ЛЮДЬМИ. ТОЙ ТОЧКОЙ, ГДЕ ПАДАЮЩИЙ АНГЕЛ ВСТРЕЧАЕТ ВСТАЮЩУЮ НА НОГИ ОБЕЗЬЯНУ. - Зубные феи? Санта-хрякусы? Мелкие... - ДА. В КАЧЕСТВЕ ПРАКТИКИ. ОБУЧЕНИЕ НАЧИНАЕТСЯ С ВЕРЫ В МЕЛКИЕ ВЫДУМКИ. - Чтобы потом мы могли поверить в крупные? - ДА. В СПРАВЕДЛИВОСТЬ. В МИЛОСЕРДИЕ. В ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. И ТОМУ ПОДОБНЫЕ ВЕЩИ.

- Простите, сэр, но мне необходимо с ним поговорить! Он пережил опыт пребывания в преддверии смерти! - Мы все имеем такой опыт! Он называется жизнью, — отрезал аркканцлер. - Лучше налей бедолаге спиртного, и убери наконец чертов карандаш!

Когда ты взрослый, ты боишься только, ээ, разумных вещей. Нищеты. Болезни. Того, что тебя выведут на чистую воду. По крайней мере, ты не сходишь с ума от ужаса из-за того, что под лестницей кто-то прячется. Мир для тебя не делится на произвольно сменяющиеся полосы света и тени. Что он такое, этот чудесный мир детства? Прежде всего, это точно не урезанная версия мира взрослого. Скорее, это тот же взрослый мир, только написанный крупными заглавными буквами. В нем все... БОЛЬШЕ. И больше ВСЕГО.

В промежутке между любыми двумя рациональными мгновениями существуют мириады иррациональных. Где-то вне временного исчисления есть место, где едет на своих санях Санта-Хрякус, зубные феи взбираются на лестницы, Джек Мороз рисует свои картины, а Мясленичная утка откладывает шоколадные яйца. И в этих безграничных измерениях, разделяющих неповоротливые секунды, движется Смерть, словно ведьма, что танцует среди дождевых капель, всегда оставаясь сухой.

Сьзен прекрасно понимала, что фраза "нужно что-то делать" сама по себе ничему не поможет. Люди, которые так говорят, практически никогда не добавляют "и это сделаю я".

В конце концов, нормальное - это то, что ты считаешь нормальным.

И вот еще задача: определить, кто вел себя хоро-шо, а кто плохо. До сих пор ему никогда не приходилось думать о подобных вещах. Как бы ты себя ни вел, в конечном счете исход всегда один.

Если лошадь улыбается, это значит, что она задумала недоброе.

Это был спокойный, непроглядно-черный кошмарный мир - но жизнь живет повсюду, где можно жить. Там, где жить нельзя, у нее просто уходит немного больше времени.