Цитаты из книги My Ántonia

О прошлом никто не забывает, даже те, кто счастлив.

И вдруг я постиг то, чего не понимал раньше: в чем связь между этими девушками и поэзией Вергилия. Если б  на свете не было девушек вроде них, не было бы и поэзии!

Никогда по-настоящему не узнаешь человека, пока не увидишь, ка кон умирает.

Прошли годы, пора свободных пастбищ миновала, красная трава полегла под плугом, и ее почти не увидишь в прерии, все поля обнесли изгородями, и дороги не петляют больше, как затравленные, а идут по межам, намеченным землемерами.

Когда дети растут, жизнь не стоит на месте даже в самых тихих, захолустных городках, а растут дети неизбежно, хочется им того или нет. Только их родители всегда об этом забывают.

Только, видишь ли, никто не знает, что с ним сделает нищета. У любой женщины глаза станут завидущие, если бедствуют ее дети.

Вспоминая их, я думаю, до чего же они были беззащитны, ведь именно грубоватость и неуравновешенность делали Отто и Джейка особенно уязвимыми. Они не научились вести себя так, чтобы не выдавать своих чувств и держать людей на расстоянии. Кроме крепких кулаков, им нечем было обороняться от жизни.

Я просто подставлял себя солнцу, впитывая его тепло, так же как тыквы, и больше мне ничего не хотелось. Я был совершенно счастлив. Наверно, такое чувство мы испытываем, когда, умирая, сливаемся с чем-то бесконечным, будь то солнце или воздух, добро или мудрость. Во всяком случае, раствориться в чем-то огромном и вечном - это и есть счастье. И приходит оно незаметно, как сон.

Очутившись неожиданно в обществе сверстников, я выяснил, что много чего не знаю. Но в конце весны, перед роспуском на каникулы, я уже умел драться, ругаться, играть в шарики и дразнить девчонок не хуже других в нашем классе.

Все молитвы хороши, если люди хорошие.

Русским так не везло, что все их избегали и старались о них не думать.Казалось, несчастье, словно зловещая птица, уселось на крыше бревенчатого дома русских и бьет крыльями, отпугивая от него людей.

Не знаю почему, может я еще не пришел в себя после долгого путешествия в поезде, но только сильнее всего я ощущал вокруг себя движение - оно чувствовалось и в легком свежем утреннем ветре, и во всем ландшафте : словно лохматая трава была просторной шкурой, под которой мчались вдаль стада диких бизонов...

Мне казалось, будто я наконец вернулся к самому себе и отчетливо осознал, как узок круг, очерчивающий жизнь человека.