Цитаты из книги Фауст

Тут только в непривычке суть. У матери не сразу грудь Берет глупыш новорожденный, А после не отнять от лона.

Не вовремя я сном забылся. Я в дураках. Пока я спал, Мне в сновиденье черт явился И пудель от меня сбежал.

Паденья эти и подъемы Как в совершенстве мне знакомы! От них есть средство искони: Лекарство от душевной лени — Божественное откровенье, Всесильное и в наши дни. Всего сильнее им согреты Страницы Нового завета.

Вам следует благодарить Того, кто всех учил любить.

Распался круг, который был так тесен, Шум первых одобрений отзвучал. Непосвященных голос легковесен, И, признаюсь, мне страшно их похвал.

Обращаясь к формам античного искусства, насаждая новый классицизм у себя на родине, Гёте стремился отнюдь не только к созданию «автономной области идеальной красоты», но и к тому, что впоследствии его друг и соратник Шиллер называл «эстетическим воспитанием» человека, заботой о том, чтобы человек «и в этой грязи был чистым, и в этом рабстве свободным». Н. Вильмонт. Гёте и его «Фауст»

Когда б не солнечным был глаз, Как солнце мог бы он увидеть, — сказал когда-то Гёте. Глаза современного передового человечества достаточно «солнечны», чтобы различить «солнечную» природу творчества Гёте, прогрессивную сущность той идеи, которая одушевляет его бессмертную драматическую поэму. Н. Вильмонт. Гёте и его «Фауст»

В согласье с веком быть не так уж мелко. Восторги поколенья — не безделка.

С билетами всегда вы налегке, Они удобней денег в кошельке, Они вас избавляют от поклажи При купле ценностей и их продаже.

Все эти перлы виноделья, И эти перстни, ожерелья Недаром покрывает тьма. Ценить их в блеске дня - не диво, Найти их - требует ума.

Я не зритель посторонний, А участник битв земных.

В мечтах о золотой казне Не попадитесь к сатане.

Ты действуй, а не проповедуй.

Нарядом - щеголь, но урод Такой, что оторопь берет.

Наши лучшие деньки Закатились к черту.

Реальность жизни - мой кумир.

Кто так чист душою всей, Тот не загрязнится,

Завистник и дурак, вот и пристал. Он просто глуп, как дважды две четыре, И все не по нутру ему, придире.

О, чуткость ангельских догадок!