Цитаты из книги The Marriage Plot

Разбитое сердце кажется смешным каждому, кроме того, у кого оно разбито.

...как приятно бывает думать, что можно спасти человека своей любовью... Других не спасают. Спасают только себя.

Именно в это время Мадлен до конца поняла, что говорилось в "Речи влюблённого" по поводу предельного одиночества. Одиночество было предельным, потому что не было физическим. Оно было предельным, потому что ощущалось в обществе любимого человека. Оно было предельным, потому что обитало у тебя в голове, в этом самом одиноком из всех мест.

Послушайте, девушка — это вам не арбуз. Вам что, обязательно надо в ней дырку сделать на пробу?

Когда тебе пять лет, ты прожил на свете каких-нибудь две тысячи дней. А к пятидесяти ты живешь уже где-то двадцать тысяч. Значит, для пятилетнего один день кажется длиннее, потому что он составляет больший процент от целого.

Я для тебя непривлекателен в физическом смысле. О’кей, прекрасно. Но с чего ты взяла, будто ты для меня привлекательна в духовном?

...для того, чтобы забыть человека, лучшего времени, чем лето, не придумаешь.

У Мадлен сложилось ощущение, что большинство специалистов по семиотической теории в детстве не пользовались всеобщей любовью: их травили или не обращали на них внимания, поэтому они направили свою неутихающую ярость на литературу. Им хотелось сбить спесь с автора. Им хотелось, чтобы книжка, этот продукт тяжелого труда, нечто непознаваемое, стала текстом, условным, расплывчатым, допускающим разные трактовки. Им хотелось, чтобы главным стал читатель. Потому что сами они были читателями.

— Какие у вас планы на будущее? — спросил Рихтер. Митчелл улыбнулся: — Такое чувство, как будто у вас под столом мой отец прячется.

Париж был музеем, где выставлялось не что иное, как он сам.

Но нет же — все большое или величественное по замыслу, любой длинный роман, монументальная скульптура или высокое здание превращались в глазах «женщин» — знакомых Митчелла по университету в проявления мужской неуверенности по части размеров собственного пениса.

Семиотика была первым предметом, от которого шел революционный дух. Она позволяла провести границу; она создавала круг избранных; она была штукой сложной, европейской; она рассматривала провокационные вопросы, пытки, садизм, гермафродитизм — секс и власть.

Для начала посмотрите, сколько тут книжек.

— Если верить этой статье, — сказал Олтон, не отрываясь от «Голоса», — гомосексуализм до девятнадцатого века не существовал. Его изобрели. В Германии.

Чувства ее можно было описать всевозможными словами, вышедшими из моды, книжными словами, такими, как «трепетный». Но у нее были свои правила. Одно правило состояло в том, чтобы ждать, пока парень сам ее пригласит, а не наоборот.

Университет был не похож на реальный мир.

«Мидлмарч» и «Портрет леди» свадьбой не заканчивались. Они начинались традиционными ходами матримониального сюжета — поклонники, предложения, недоразумения, — но после свадебной церемонии события продолжали развиваться. В этих романах повествование шло дальше, вслед за смелыми, умными героинями, Доротеей Брук и Изабеллой Арчер, разочаровавшимися в семейной жизни, и главное художественное воплощение матримониального сюжета достигалось именно тогда

Моя цель в жизни - стать прилагательным, - сказал Леонард. -Чтобы все ходили и говорили: "Какая бэнкхедианская вещь" .. -Про "толстовство" не забывай. -Господи! Существительное! О том, чтобы стать существительным, я и не мечтаю.