Цитаты из книги Steppenwolf

"Способностью думать человек обладает лишь в небольшой мере, и даже самый духовный и самый образованный человек видит мир и себя самого всегда сквозь очки очень наивных, упрощающих, лживых формул — и особенно себя самого. Ведь это, видимо, врожденная потребность каждого человека, срабатывающая совершенно непроизвольно, - представлять себя самого неким единством."

Мыслей больше не было. Я растворился в пьяной толчее танцев, меня касались запахи, звуки, вздохи, слова, меня приветствовали и воспламеняли чужие глаза, окружали чужие лица, губы, щеки, плечи, груди, колени, меня, как волну, ритмично бросала музыка.

Я очень доволен своим счастьем, я способен еще долго его выносить.

Но нужны были не знанье, не пониманье, – не их я так отчаянно жаждал, – а впечатления, решенье, толчок и прыжок.

...контраст между моей жизнью, моей одинокой, не знающей любви, затравленной, донельзя беспорядочной жизнью и этой семейно-мещанской сферой.

Тьфу, пропасть! Бритву!

Любить идеально, трагически - это ты, друг мой, умеешь, конечно, как нельзя лучше, не сомневаюсь, что да, то да! Теперь ты научишься любить еще и обыкновенно, по-человечески.

В среде людей этого типа возникла опасная и страшная мысль, что, может быть, вся человеческая жизнь - просто злая ошибка, выкидыш при матери, дикий, ужасающей неудачный эксперимент природы. Но в их же среде возникла и другая мысль - что человек, может быть, не просто животное, наделенное известным разумом, а дитя богов, которому суждено бессмертие.

Отчаянно держаться за свое "я", отчаянно цепляться за жизнь - это значит идти вернейшим путем к вечной смерти, тогда как умение умирать, сбрасывать оболочку, вечно поступаться своим "я" ради перемен ведет к бессмертию.

Жить полной жизнью можно лишь ценной собственного «Я».

жизнь – это не величественная поэма с героическими ролями и всяким таким, а мещанская комната, где вполне довольствуются едой и питьем, кофе и вязаньем чулка, игрой в тарок и радиомузык

Тьфу, пропасть, как горька была на вкус жизнь!

..."Роза! Слава Богу, что ты пришла, прекрасная, прекрасная девочка. Я тебя так люблю. " Это было, наверное, не самое остроумное, что можно было сказать, но тут вовсе не требовалось ума, этого было вполне достаточно.

- Но они же оба в этом не виноваты!

• Конечно, нет. Не виноваты они и в том, что Адам съел яблоко, а платить за это должны.
• Но это ужасно.

Прощанье - прекрасная вещь, оно размягчает. Мне были милы мое жесткое сиденье, мой мужицкий стакан, мил прохладный фруктовый вкус эльзасского, мила моя близость со всем и со всеми в этом зале, милы лица замечтавшихся пьяниц, этих разочарованных, чьим братом я давно был.

Как же ты, ученый господин, не понимаешь, что я потому тебе нравлюсь и важна для тебя, что я для тебя как бы зеркало, что во мне есть что-то такое, что отвечает тебе и тебя понимает?

Юмор всегда остается чем-то мещанским, хотя истинный мещанин не способен его понять.

Ни один человек, даже первобытный негр, даже идиот, не бывает так приятно прост, чтобы его натуру можно было объяснить как сумму двух или трех основных элементов.

И еще она, замечательная моя подруга, рассказала мне о святых, показала мне, что даже в самых странных своих заскоках я вовсе не одинок и не представляю собой непонятного, болезненного исключения, что у меня есть братья и сестры, что меня понимают.