Цитаты из книги Generation

Что такое вечность - это банька, Вечность - это банька с пауками. Если эту баньку Позабудет Манька, Что же будет с Родиной и с нами?

Оставалась работа для вечности <…> И тут случилось непредвиденное. С вечностью, которой Татарский решил посвятить свои труды и дни, тоже стало что-то происходить. 

Поверить в его продукт было труднее, чем прийти в возбуждение от телефонного секса, зная, что за охрипшим от страсти голосом собеседницы прячется не обещанная фотографией блондинка, а простуженная старуха, вяжущая носок и читающая набор стандартных фраз со шпаргалки, на которую у неё течёт из носа.

Давно известно, - написал Татарский через двадцать минут после того, как это стало ему известно, - что существует два основных показателя эффективности рекламной кампании - внедрение и вовлечение.

Татарского ничуть не удивило, что кубинская монета валяется на военной стройке, - он вспомнил, как в финале фильма «Golden Eye» где-то на острове Свободы поднималась из-под воды циклопическая антенна советского производства. Это, видимо, была плата за её строительство.

Работая в ларьке (продолжалось это чуть меньше года), Татарский приобрёл два новых качества. Первым был цинизм, бескрайний, как вид с Останкинской телебашни. Второе качество было удивительным и труднообъяснимым. Татарскому достаточно было коротко глянуть на руки клиента, чтобы понять, можно ли его обсчитать и насколько именно, можно ли ему нахамить или нет, вероятна ли возможность получить фальшивую банкноту и можно ли самому сунуть такую банкноту вместе со сдачей.

Но Стёпа давно догадывался, что в подобных парадоксах и заключена соль русской жизни. Он не испытывал праведного гнева по поводу снижения численности населения, поэтому что знал, дело здесь не во временной администрации Северной трубы: во всем мире белые консюмер-христине прекращали рожать детей, чтобы поднять уровень своей жизни, причём, от уровня жизни это не зависело, а зависело только от навязчивого стремления его поднять

"Зачем надо было эту дрянь есть?" — подумал он с тоской.
— Совершенно незачем, — сказал сирруф, опять появляясь в неизвестном измерении его сознания. — Вообще никаких наркотиков человеку принимать не стоит. А особенно психоделиков.
— Да я и сам понимаю, — ответил Татарский тихо. — Теперь.

Это ведь только говорят - "выбираем". На самом деле особого выбора нет. Кругом одна железная необходимость.

Люди просто не понимают, – думал он, – до чего они счастливы. До тех пор, пока это счастье не отберут…

Дзенский сад камней с камнями - это уже не дзенский сад камней.

Главное, чтоб у людей мозги были заняты и эмоции выгорали.

Татарский спрашивал себя, зачем он и другие платят такие деньги, чтобы вновь подвергнуть себя унизительной и негигиеничной процедуре, в которой нет ни одной реальной секунды удовольствия, а только мгновенно возникающий и постепенно рассасывающийся отходняк. Единственное объяснение, которое приходило ему в голову, было следующим: люди нюхали не кокаин, а деньги, и свернутая стодолларовая купюра, которой требовал неписаный ритуал, была даже важнее самого порошка.