Цитаты из книги t

«Сплошное прощание с людьми и предметами, как говорят в Париже. Однако надо же так напиться… Впрочем, надо ещё выяснить, кто здесь пьян. Вот эти вокруг — что они, трезвы? Ну да, от них не пахнет водкой. Они не шатаются при ходьбе — идут куда-то по своим делам. Но разве это трезвость? Можно ли считать трезвыми телеграфные столбы?»

«Ведь Кнопф в поезде ничего не говорил о литературе, а он осведомлён обо мне во всех деталях. Кстати, надо бы как-нибудь поговорить с этим Кнопфом, расспросить. Впрочем, трудно — он ведь всякий раз начинает палить из револьвера…»

Через четверть часа номер был готов. Когда Т. вошёл в него, на столе уже стоял запотевший графин и серебряный поднос с закусками. Т. успел узнать от коридорного: «губернаторским» номер называли потому, что в нём когда-то пытался повеситься губернатор, ехавший по высочайшему вызову в Петербург.

— За то время, пока в часах сыплется песок, ты ни разу не должен коснуться спиной земли. Это не так долго — меньше двух минут. Тогда мы поверим, что ты тот, за кого себя выдаёшь — Но я ни за кого себя не выдаю, — заметил Т. Старик с гигантом переглянулись. — Это правда, — сказал старик. — Тогда ты должен доказать, что ты тот, за кого мы тебя принимаем.

Проснувшись, Т. увидел, что блюдо, на котором лежал сделанный из рыб дракон, исчезло: мифологическую метафору, видимо, уже доедали гребцы и слуги. «Какая гадость эта составная рыба, — подумал он.»

– Как, например, боги создают своим совокупным усилием какого-нибудь пьяного приказчика из лавки? Княгиня немного подумала и сказала: — Если, например, приказчик из лавки поиграл на балалайке, затем набил морду приятелю, потом продал балалайку старому еврею, сходил в публичный дом и пропил оставшиеся деньги в кабаке, это значит, что приказчика по очереди создавали Аполлон, Марс, Иегова, Венера и Вакх.

Господь наш действительно сказал «ударившему тебя по правой щеке подставь левую». Но господь сказал и другое — «не мир я принёс, но меч…»

Никодим, наоборот, походил на гофмановского студента — в нем было что-то романтическое и лихое, намекающее на полную приключений ночь и головокружительную удаль.

Впрочем, не следует гнаться за случайным смыслом, мерцающим в местах неловкого стыка слов. Хотя, с другой стороны, никакого другого смысла, чем тот, который возникает в местах неловкого стыка слов, вообще нет, ибо весь людской смысл и есть это мерцание... Тупик, снова тупик...

<...> и в конце концов его настигает мрачное озарение, что ничего кроме демонов в его уме нет вообще, и тот, кто сражается с искушениями и страстями — такой же точно демон, как и все остальные, только кривляющийся.

— Только кажется, что это люди делают. <....> В действительности ни в одном из этих людей нельзя отыскать реального деятеля даже с самой яркой лампой. Я ведь уже объяснил — вы там найдёте только гормональные реле, щёлкающие во тьме подсознания, и девайс с одной пружинкой, который шлепает своё «утверждаю» на все, что под него кладут.

• Ваш дедушка случайно не объяснял, зачем Богу нужен устроенный подобным образом мир? Со всеми этими могуществами, играющими друг с другом на полянах призрачных душ? Что, Бог наслаждается спектаклем? Читает книгу жизни?
• Бог не читает книгу жизни, - веско ответил император. - Он ее сжигает, граф. А потом съедает пепел.

Нефть упала, деньги кончились.

...на неё запросто и поссать можно — по такой длинной параболе.

...ты че, зверёк, голову ушиб?

Короче, съесть могут и те, и эти. Но либеральные кушают в основном простых людей, какие победнее. Типа как киты планктон, ничего личного. А силовые кушают в основном либеральных — замочат одного и потом долго все вместе поедают. Так что в пищевой цепочке силовые как бы выше. С другой стороны, либеральные целый город могут сожрать, и никто не узнает. А когда силовые кем-нибудь обедают, про это все газеты визжат, поэтому в целом условия у них равные. И четкой границы между ними на самом деле нет.

Чтобы "не быть" мало того, что надо быть, надо еще и подмалевать к бытию слово "не".

Такая вот диалектика. Как это у Фауста в Мефистофеле — «я часть той силы, что вечно хочет бла, а совершает злаго...» Тьфу, язык заплетается. Ну вы поняли.